1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ЗМУ: кому и зачем они нужны?

ЗМУ: кому и зачем они нужны?

От редакции: предлагаем вниманию статью двенадцатилетней давности о ЗМУ. Что изменилась за это время, ушли ли от прежних проблем? Решать нам.

Зимний маршрутный учет считается комплексным — с его помощью ведется учет многих видов зверей от горностая до лося. Но еще П. Б. Юргенсон (1973 г) заметил, что «часто мы вообще стремимся к невозможному: созданию учета численности дешевого, нетрудоемкого и одновременно точного». А тут еще и комплексного.

Подсчет всех учитываемых видов при ЗМУ ведется одновременно без учета следовой активности разных видов, что является причиной значительного недоучета зверей и птиц. Каждый, кто хоть раз проводил затирку следов после 7-10-дневной многоследицы, убеждался в том, что на следующий день далеко не каждый зверь, обитающий в зоне учетного маршрута, оставлял следы своей деятельности. Установлено, что следовая активность у разных видов зверей приходится на разные погодные условия, поэтому происходит недоучет.

Давно замечено, что дней с наивысшей следовой активностью бывает до 10%, со средней — до 30%, а в остальные дни отмечается низкая следовая активность, вплоть до «нулевой». При этом в дни с наивысшей следовой активностью проявляют себя до 80% животных, при средней — до 50%, а при низкой следовой активности — до 20-30%. Таким образом ошибка учета может варьировать в значительных пределах (порядка 2, 5 -3 раз).

По результатам ЗМУ отслеживается лишь послепромысловая численность охотничьих животных — самая низкая численность в течение года. Эксплуатации же подлежит предпромысловое поголовье, сведений о котором ни Охотдепартамент, ни охотуправления не имеют.

Послепромысловые учеты дают искаженную (с меньшей амплитудой) картину изменения численности вида по годам. Численность зайца или белки, например, перед промыслом может быть в 5 — 10 раз выше, чем послепромысловая.

Для Охотдепартамента и охотуправлений учеты необходимы лишь для определения численности лицензионных видов охотничьих животных в субъектах РФ и установления квоты добычи диких копытных животных на следующий промысловый сезон.

Государственный учет объектов животного мира и их добычи осуществляется в целях обеспечения охраны и использования животного мира (ст. 14 ФЗ «О животном мире».) О том, как осуществляется охрана, видно на примере сайгака, лося и других видов диких копытных животных. Численность сайгака, к примеру, сократилась почти в 20 раз, численность лосей — в 1,5 раза. Снижается поголовье и других видов диких копытных животных. Официальная статистика численности и добычи охотничьих животных, представляемая на разных уровнях (от охотхозяйства до Охотдепартамента), показывает хроническое недоиспользование большинства охотничьих видов. Вместе с тем, приводимая в ней численность и добыча заметно ниже реальной, что вводит в заблуждение общественность и государство.

Собранные охотуправлениями и сведенные воедино Охотдепартаментом сведения по послепромысловым учетам — ЗМУ представляют собой «точную сумму (верой до единицы!) неточных данных», не анализируются, и никаких практических предложений по увеличению степени освоения охотничьих ресурсов с целью их более рационального использования по ним не делается.

Государственный учет охотничьих животных является составной частью государственного кадастра и государственного мониторинга, ведение которого возложено на МСХ, в частности, на управления по охране, контролю и регулированию использования охотничьих животных субъектов РФ. Проведение этих работ финансируется из Федерального бюджета.

Для охотпользователей проведение послепромысловых ЗМУ не является производственной необходимостью, но является вынужденной обязанностью. Формально ЗМУ необходимы охотпользователям лишь для того, чтобы по их результатам сделать заявки на получение разрешений на добычу лицензионных видов (диких копытных животных) на следующий промысловый сезон. Однако охотуправления без учета результата ЗМУ сами решают, сколько и каких видов лицензий выдать на добычу копытных, что дискредитирует необходимость проведения учетных работ охотпользователями.

Отсутствие или нехватка финансовых средств и квалифицированных кадров, желание получить как можно больше лицензий и обязательность представления учетных данных зачастую вынуждают охотпользователей давать заведомо ложные сведения.

В учетных данных других охотничьих видов охотпользователи не нуждаются вообще. Ни плана добычи, ни задания у них нет, да и выполнять их некому. В такой ситуации любому охотпользователю безразлично, сколько белок, зайцев, лисиц-хорей, рябчиков-тетеревов обитает в его угодьях.

При производственной необходимости, связанной с организацией и проведением результативных охот, охотпользователи проводят предпромысловую разведку, что оперативнее, точнее и дешевле работ по прогнозу численности.

К тому же численность — величина переменчивая. Охотничьи животные не признают административных границ. Например, если вся популяция лосей после размножения увеличивает свою численность всего на 10-20 %, то на территории охотхозяйства, заказника она может изменяться в разные периоды года в несколько раз, как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения численности. При более чем 50 тысячах учетных маршрутов общей протяженностью более 500 тысяч км почти половина учетных данных приходится на охотугодья общественных организаций и приписных охотхозяйств, за которыми закреплено менее 15 % всех охотугодий России.

Если учеты на территории указанных охотпользователей проводятся из расчета 10 км учетного маршрута на 10 тысяч га закрепленных охотугодий, то на 85 % оставшейся территории один учетный маршрут приходится почти на 60 тысяч га. Объективность учетных данных при этом весьма сомнительна.

Становится очевидным, что охотпользователи в ЗМУ просто-напросто не нуждаются. За 40 лет работы в охотничьем хозяйстве (отрасли) я не встретил ни одного (!) охотпользователя, который бы строил свою деятельность на основании данных послепромысловых учетов. Если таковые найдутся, прошу откликнуться и рассказать, как они используют данные по послепромысловой численности белки, зайца, лисицы, горностая, хоря и других охотничьих видов при организации охраны и рационального использования этих видов на территории своего охотпредприятия.

Занимаясь проблемами учетных работ с 1967 г., давно понял, что ЗМУ, не являясь для охотпользователя необходимыми, в большей мере являются мерой помыкания и понукания со стороны органов охотуправления, облеченных властью.

Процесс проведения учетных работ излишне заформализован. Свидетельством этому является и попытка введения постоянных учетных маршрутов со сквозной нумерацией. Это не добавит ни значимости, ни необходимости, ни точности учетных работ, однако даст лишний повод для охотуправлений проявить свою власть по отношению к охотпользователю. Чаще всего это проявляется в выбраковке представленных учетных материалов, проведенных или оформленных якобы с нарушением тех или иных требований, и сокращении на основании этого квоты добычи диких копытных животных данному охотпользователю. Зато у управления охотничьим хозяйством появляется возможность заиметь лишний запас лицензий для своих работников и «нужных» людей.

То, что распределение лицензий на определенные виды охотничьих животных для охотуправлений — своего рода кормушка, известно давно и продолжается до сих пор: почти каждый сотрудник охотуправления для решения своей продовольственной проблемы имеет лицензию на лося или кабана. Не обделены они и лицензиями на добычу особо ценных пушных видов. Классическим примером являются воспоминания Н. Верещагина («Охота и охотничье хозяйство» N№5, 2002 г.) о том, что главный охотовед ГОИ Ленинградской области в 60-х–70-х годах прошлого века добывал за сезон по 40-50 лосей, а общая его добыча была около 900 зверей. А.А.Кормилицин-старший — один из устроителей охот для партийной верхушки СССР и руководителей социалистических стран в интервью С.Фокину («НОЖ» N№3, 2002 г.) сообщил, что при испытаниях новых видов оружия для высокопоставленных персон он стрелял в год до 60 лосей и других копытных.

Не желая признать ошибочность навязанной охотпользователям методики ЗМУ, Охотдепартамент через свои охотуправления принуждает их к обязательному представлению сведений, собранных по единой методике, в большей мере с целью проявить свою власть, показать «кто в доме хозяин».

Не отрицая научного значения послепромысловых учетов, надо признать, что практическое значение их весьма сомнительно.

Послепромысловые ЗМУ зверей и птиц в том виде, в каком они проводятся сейчас, нужны лишь Охотдепартаменту и его «Службе учета». «Вообще, контроль учетов со стороны государственных органов — дело хорошее — утверждает главный идеолог учетных работ д.б.н. В.Кузякин («Охота и охотничье хозяйство» N№5, 2000 г.). Это «праведное дело». Взаимодействие «охотпользователей и специальных госорганов — единственный путь к совершенствованию учетов» — добавляет ученый.

Да это же настоящий Клондайк, золотая жила! Целая «Служба учета», ни за что не отвечая и ничего не предлагая (кроме обсуждения-изучения, проверки-обработки, контроля-оценки), безбедно живет не одно десятилетие и с оптимизмом смотрит в будущее. Работы у нее — непочатый край: ведь «полностью скорректировать среднюю длину (наследа зверя) можно лишь специальными расчетами, которые проводятся при централизованной обработке данных» (Кузякин, 2000).

Читать еще:  Навигаторы Garmin: координаты и жизнь человека

Такая уж она незаменимая «Государственная служба учета охотничьих ресурсов», «полезная для живой природы», но почему-то не востребованная охотпользователями. Спрашивается: а для чего, с какой целью проводят они свою работу? Кто ею пользуется, кому она нужна? Видимо, не без оснований руководитель Охотдепартамента А.И. Саурин ставит вопрос о целесообразности содержания ГУ «Центрохотконтроль» («Охотничий вестник», N№5, 2002).

Пользуясь властью, охотуправления, на которые возложены работы по организации и ведению государственного учета, государственного кадастра и государственного мониторинга, переложили проведение учетных работ на охотпользователей. Однако заставлять всех охотпользователей проводить «научные работы» (ЗМУ) не вполне корректно. Дикие животные составляют государственный охотничий фонд. Поэтому государственным учетом должны заниматься специально уполномоченные государственные органы в области охраны окружающей среды, МПР, управления по охране, контролю и регулировании использования охотничьих животных субъектов РФ, научные и другие, заинтересованные в этом организации. Охотпользователи же должны проводить послепромысловые ЗМУ лишь при производственной необходимости или (при определенной заинтересованности) по договоренности с теми, кому такие работы необходимы. Тогда и качество выполняемой работы будет, несомненно, выше.

Весьма сомнительна необходимость ежегодного проведения послепромысловых учетных работ в том объеме, в котором они проводятся в настоящее время. Вполне достаточным для контроля изменения динамики численности охотничьих животных было бы проведение общероссийских учетных работ один раз в 5 лет. При этом норму добычи диких копытных животных можно определять от достигнутого в прошедшем сезоне уровня добычи, предусмотрев возможность увеличения или уменьшения ее в зависимости от создавшихся условий на 20-25 %.

Действующее положение, при котором охотпользователи согласно ФЗ «О животном мире», постановления правительства РФ и ряда подзаконных, ведомственных актов обязаны регулярно проводить учет используемых ими объектов животного мира и их добычи по единым для РФ правилам и предоставлять полученные сведения в соответствующие специально уполномоченные государственные органы по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания, требует пересмотра, так как принимались они келейно, без согласования с охотпользователями и в иных социально-экономических условиях.

Не отрицая необходимости ведения контроля за состоянием численности охотничьих животных и их добычей, подход к решению проблемы должен быть иным, чем в настоящее время. В нынешних экономических условиях, когда далеко не каждый охотпользователь имеет возможность проводить послепромысловые ЗМУ, встает вопрос: а надо ли тратить деньги охотпользователей на никому не нужную работу?

В то время как государство отказалось от монополии на пушнину, а охотпользователи не имеют твердых планов добычи тех или иных видов, учет численности охотничьих животных в том виде, в каком он осуществляется до сих пор, теряет смысл. Нужна новая форма контроля, которую на паритетной основе и должны выработать органы управления охотничьего хозяйства и охотпользователи. При этом диктат здесь неуместен.

Пока же можно констатировать: мы учитываем не то, не там и не тогда. Мы не можем, даже приблизительно, определить объем добычи, составляющий лишь незначительную долю от численности охотничьих животных, но пытаемся определить «объективно существующую численность» зверей и птиц. Претворение в жизнь постулата о том, что «в основе рационального использования охотничьих животных должно лежать ясное представление об их численности» (Шварц, Михеева. 1976) затруднено, а порой и невозможно.

Какой смысл учитывать зверей и птиц в тех местах, где их никто не добывает, а учтенное поголовье из года в год гибнет? Биологические природные ресурсы тем и отличаются от невозобновляемых, что требуют ежегодного сбора «урожая». Создать запас охотничьих ресурсов в природе невозможно, так как не собранный охотниками «урожай» пропадает безвозвратно и без пользы для человека.

Для рационального использования биологических природных ресурсов необходимо знать «урожай» охотничьих видов, а не его остатки после промысла. Не зря народная мудрость гласит: «Цыплят по осени считают». При этом достаточно знать не абсолютную численность вида на территории охотхозяйства (района, области), а лишь тенденцию изменения численности (рост, пик, спад, депрессия) с тем, чтобы усилить или уменьшить промысловое воздействие на популяцию и получать наиболее возможную охотничью продукцию.

Повышать продуктивность угодий, не имея возможности реализовать эту продуктивность, просто неразумно. Поэтому работы по выявлению состояния охотничьих ресурсов должны предусматривать механизм и объем их рационального использования. Иначе вся эта работа теряет свой смысл.

Зачем растениям нужна зима?

В конце зимы, длящейся у нас пять — шесть месяцев, она настолько уже нам надоедает, что порой кажется — как было бы хорошо, если б зимы не было совсем! Вот только мы-то все же большую часть времени проводим в теплых помещениях. А лесные растения всю зиму подвергаются воздействию довольно суровых природных условий! Как они себя чувствуют? Как переживают долгую холодную зиму? И нужна ли она им?

Деревья зимой

Зима для лесных растений — время достаточно трудное. Зимний лес замер, оцепенел.

Никаких заметных признаков роста не наблюдается в это время года. Особенно трудно приходится зимой деревьям и кустарникам. Ведь у них почти вся надземная часть не укрыта снегом и ничем не защищена. И не морозы — главная опасность для древесных растений! Хотя при особо суровых морозах промерзшие насквозь стволы могут даже трескаться. Нет, главная опасность — это высыхание. Ведь движения воды по сосудам в это время года нет. И если растение будет терять воду, оно просто-напросто засохнет!

Но от этой опасности лесные обитатели прекрасно защищены. Лиственные деревья еще осенью сбросили свои листья, через которые они испаряют воду. Так же поступила со своими иголками лиственница — листопадное хвойное дерево наших лесов. А иголки других хвойных — елей, сосен, можжевельника — покрыты тонким слоем пленки-кутикулы, прекрасно защищающей от высыхания. Ведь состоит она из кутина — вещества не пропускающего воду. По поверхности хвоинки разбросаны устьица — очень своеобразные клапаны, через которые происходит газообмен с атмосферой. Но почти всю зиму устьица плотно закрыты. Правда, по некоторым сведениям, во время оттепелей устьица в хвое ели открываются, она поглощает из воздуха углекислый газ. В хвоинках в это время происходит фотосинтез! Соответственно, часть водяного пара при этом теряется. Но такие периоды не очень продолжительны. Кутикулой укрыты и листья вечнозеленых кустарничков — вереска, брусники.

От высыхания хорошо защищены также ветки и стволы деревьев и кустарников. Они тоже укрыты особым слоем, но уже по-другому устроенным. Это пробка. Состоит пробковая ткань из слоев омертвевших клеток, в которых нет живого содержимого. Клетки эти плотно прилегают друг к другу и соединены не пропускающим воду веществом суберином. Чем старше побег, тем более толстым слоем пробковой ткани он укрыт. Кроме того, на стволах и крупных ветвях нарастает еще один сложно устроенный слой — корка, также защищающая дерево от неблагоприятного воздействия среды. И почки древесных растений тоже прекрасно защищены от высыхания. Почечные чешуи, укрывающие как листовые, так и цветочные почки, плотно прилегают друг к другу, не допуская испарения воды.

Другая серьезная опасность для деревьев зимой — налипание мокрого снега на ветви. Под его тяжестью ветки и даже стволы деревьев и кустарников могут быть согнуты к земле и даже сломаны. Из наших деревьев легче всего переносит снежные зимы ель. Ее ветви — еловые лапы — наклонены к земле. И много снега на них просто не удерживается. Наклоняясь под его тяжестью, еловая ветка просто стряхивает с себя груз!

Как не покажется странным (на первый взгляд!), но именно происходящее сейчас потепление климата несет для деревьев опасность большую, чем морозы! Я говорю о становящимся

обыденным явлением ледяных дождях. Что такое ледяной дождь? Когда на высоте двух — трех километров температура воздуха положительна, в облаках образуются дождевые капли. Если же у поверхности земли температура низкая, то они в полете к земле успевают застыть. Но застыть не полностью — в центре такой градинки немного не замерзшей воды. Падая на твердую поверхность, льдинка разбивается, вода из нее вытекает и тут же замерзает. Образуется ледяная корка, достигающая иногда значительной толщины. И под ее тяжестью ломаются ветки, сучья, сгибаются в дугу молодые деревья и кустарники. И далеко не все из них выпрямятся весной. Не все даже выживут!

А морозы… Для большинства деревьев они не опасны. Те могут пострадать лишь в особо сильные холода. Да и касается это прежде всего тех, кто переселен человеком севернее мест обычного своего проживания — яблонь, груш, дубов, ясеней, кленов, орешника. Но тут уж именно люди и должны заботиться о своих питомцах! Как написал в свое время Антуан де Сент-Экзюпери:

Читать еще:  В Липецкой области появились перелетные птицы, а также дикие гуси и утки

«Мы в ответе за тех, кого приручили!»

Кустарнички, травы зимой

Другие растения страдают от неблагоприятных зимних условий меньше. Кустарнички — брусника, черника, толокнянка, вереск — благодаря низкому росту большую часть времени укрыты снегом. Листья брусники и вереска, так же, как иголки хвойных, покрыты пленкой-кутикулой. А черника свои листья сбрасывает осенью. Поверхность же их стеблей защищена пробковым слоем.

Снежный покров надежно укрывает и травянистые растения. Интересно, что однолетников среди них очень немного, большинство — многолетние растения. Почва в лесу промерзает меньше, чем на открытых местах, и это позволяет травам зимовать в более комфортных условиях. Некоторые из лесных травянистых растений даже сохраняют под снегом зеленые листья! Это копытень, грушанка. А их почки находятся у самой земли. У других лесных трав надземная часть отмирает, зимуют же только подземные органы растения — корневища, луковицы, клубни. В них хранится запас питательных веществ, на них сохраняются почки. И от мороза и высыхания такие растения укрыты не только снегом, но также лесной подстилкой и почвой.

Весной, с таянием снега и приходом тепла, почки быстро трогаются в рост. Некоторые из лесных трав — хохлатка, гусиный лук, пролеска — очень быстро цветут, дают семена. И к лету от их надземной части не остается и следа! До следующей весны. Другие — ландыш, медуница, майник — тоже цветут рано. Но их надземные органы отмирают лишь осенью.

Без зимы растения не могут!

Наши лесные обитатели хорошо подготовлены к достаточно суровым условиям. Зима им не страшна. И не только не страшна. Многие из них (не все, конечно) без зимнего покоя и охлаждения не способны нормально жить и развиваться! Почему, например, плоды липы не прорастут, если собрать их осенью и посеять в комнате? То же самое произойдет с семенами лиственницы, клена. Оказывается, для их нормального развития необходимо продолжительное охлаждение во влажном состоянии. Только пережив его, семена прорастают. Разлетевшиеся зимой по лесу, плодики липы прорастут даже не следующей весной, а еще через год. Такое продолжительное охлаждение семян для их успешного прорастания необходимо многим растениям (не только лесным). Процесс этот называют стратификацией. Его успешно применяют лесоводы и садоводы.

Да и почкам деревьев и кустарников, и почкам зимующих под почвой и снегом трав период покоя тоже необходим. Поэтому при всем желании вам не удастся получить «подснежники» к Новому году! Зато к 8 марта — пожалуйста! Выкопайте осенью луковицы пролески сибирской, но сохраните их не дома, например, закопайте в банке с почвой на огороде. За неделю до праздника доставайте заветную баночку, и дома, в тепле очень быстро получите живой букетик! В конце зимы, подготовившись к весне, почки распускаются стремительно.

Так что для лесных растений зима не только не страшна. Многим из них она просто необходима! А для нас с вами? Может быть, уроженцы севера, будучи по каким-то причинам «пересажены» в иные, пусть даже тепличные условия, тоже теряют способность к нормальному развитию?
Не об «олигархах» речь, пусть их…

Зачем нужно летнее и зимнее время (3 фото)

То люди переводят часы на час вперед, потому как наступает лето, затем — на час назад, потому что зима. Потом вдруг появляется решение, что мы всегда будем жить по зимнему времени, но спустя несколько лет наступают сомнения в правильности такого намерения.

Зачем вообще нужно зимнее или летнее время

Какое из них лучше? И почему оно вообще должно как-то соотноситься с временами года? Для любого из нас естественным является бодрствование в светлое время суток — так сложилось исторически. До середины XVIII века не возникало никаких проблем, люди даже не думали о том, что можно переводить часы.

Все знали, что в середине дня, то есть в полдень, солнце расположено в зените, прямиком посередине небосвода. Для отдельного индивидуума и даже целого населенного пункта это удобно и вполне логично. Люди встают с рассветом, бодрствуют до заката и ложатся спать.

Что пошло не так

С развитием коммуникаций, таких как железная дорога и телеграф, появились неудобства. Если из пункта А в пункт Б, которые располагаются в сотнях километров друг от друга, едет поезд, то высчитать, какое количество времени он проведет в пути, становилось сложно. Все потому, что солнце не может быть расположено в зените единовременно в разных уголках страны. Люди, составлявшие железнодорожное расписание, стали терпеть ряд неудобств. Телеграфистам тоже становилось сложно доставлять сообщения ровно в установленный срок.

Во всех развитых странах мира активно стали искать решение проблемы. Самым простым выходом оказалось введение единого для всего государства времени, которое определялось бы по солнечному времени в столице. В России пошли другим путем — все поезда и телеграфы стали ориентировать на солнечное время Северной столицы, однако остальные регионы продолжали жить своей жизнью. Началась неразбериха, которая, к счастью, продолжалась недолго.

Часовые пояса

В середине XIX века канадский инженер Сэндфорд Флеминг нашел выход. Мужчина придумал разделить земной шар на 24 пояса, каждый из которых занимает 15 градусов. Разница между поясами всегда равна 60 минутам.

Люди долго спорили относительно того, что будет служить точкой отсчета, но в итоге пришли к единогласному решению — Гринвичскому меридиану. Такую систему назвали Всемирным координированным временем.

Все дело в экономии

Но постепенно жители европейских стран стали выражать свое недовольство — солнце летом вставало слишком рано и заходило, соответственно, тоже. Такое негодование, конечно, мало волновали правительство. Однако из соображений экономии во время Первой мировой войны в Германии было принято решение передвинуть часы на 60 минут назад — зачем впустую расходовать электричество, если вечером можно больше трудиться при естественном освещении.

На самом деле экономия — самая главная причина переводить время. Россия не сразу стала это делать, только в 1930 году по приказу правительства было решено перевести стрелки на час вперед относительно поясного времени. Так возникло понятие «декретное время». В 1981 году в летнее время стали переводить стрелки еще на час вперед, уже относительно этого декретного времени.

Влияние на человека

А вот то, насколько такое решение действительно позволяет сэкономить потребляемую электроэнергию, уже давно никто не подсчитывал. Еще существует мнение, что такие временные сдвиги негативно влияют на здоровье людей — приводят к нарушению сна и снижению работоспособности. С другой стороны, долгое нахождение в темноте может стать причиной депрессии и своеобразной «спячки», из-за того, что человеческий организм начинает вырабатывать слишком больше количество мелатонина, так называемого гормона сна. Многие считают, что единственным правильным решением будет изменение времени начала рабочего дня, то есть в зимнее время нужно сдвигать на час именно его, а не стрелки часов.

Что такое ЗМУ, и как с ним.

Не секрет, что для ряда субъектов Российской Федерации согласование лимитов добычи охотничьих животных с уполномоченным федеральным органом (Минприроды России) в 2014 году стало непростой задачей. При отсутствии в приказах Минприроды четко установленного порядка согласования лимитов регионы выкручивались как могли, лишь бы не сорвать сроки охоты и саму охоту как таковую.

Фото Виталия Кошкина

Лимиты и квоты добычи являются краеугольным камнем в ведении охотничьего хозяйства. Они затрагивают интересы всех: уполномоченного государственного органа, охотпользователя, охотника.

Каждый лось или косуля в квоте хозяйства — это не только коллективная охота, но и деликатес на столе охотника.
Но в этом году Минприроды решило, что надо рассчитывать квоты только с помощью зимнего маршрутного учета (ЗМУ), что и стало в руках Минприроды надежным механизмом воздействия на регионы. Кстати, сама методика ЗМУ — совсем не предел совершенства (каждый егерь знает изъяны) и тема для отдельного разговора. Самое интересное здесь то, что такой механизм законодательно не установлен и является «изобретением» департамента охоты.

Не раскроем секрет — 14 июня 2014 года из охотничьего департамента Минприроды России электронным письмом без официальной подписи в регионы ушла рекомендация «О порядке представления на согласование материалов, обосновывающих лимиты и квоты добычи охотничьих ресурсов» (то, что проект лимита на территории субъекта Российской Федерации не позднее 15 июня должен быть направлен на согласование в Минприроды России, видимо, забыли, так что рекомендация была более чем «свое­временной»).

Читать еще:  Трудовая семга реки Кола

Рекомендовано «для регионов, использующих в качестве основного метода государственного мониторинга охотничьих ресурсов зимний маршрутный учет (ЗМУ), для расчета квот добычи вида охотничьих ресурсов используется численность и плотность его населения, рассчитанные по данным ЗМУ».

Мы много общаемся с коллегами и знаем, что часть лимитов согласовали быстро, а отдельных «счастливчиков» вызывали на ковер, запрашивали дополнительные данные и «рассматривали их под лупой», проверяли все ведомости и… когда нужно, находили изъяны.

А как же иначе, приказ по ЗМУ подготовил департамент охоты, проверку материалов ЗМУ проводит он же, согласование лимитов проводит тоже он. Найти ошибки, забраковать ведомости, признать результаты ЗМУ недостоверными труда не составит. А это значит — прощай лимит.

Между тем обязательность применения конкретных методов сбора сведений о численности (в том числе и метода ЗМУ) для охотпользователей не установлена. Ни законом об охоте, ни законом о животном мире, ни многочисленными приказами Минприроды России не установлена взаимосвязь метода ЗМУ с установлением лимитов и квот добычи. Более того, у Минприроды России отсутствуют полномочия по проверке данных ЗМУ, это дело контролирующего органа; контрольных полномочий ни министерство, ни его учреждения не имеют.

Попробуем понять степень урегулирования вопроса.

Законом об охоте, статья 24, предусмотрено, что при исчислении лимита добычи охотничьих ресурсов учитываются их численность, размещение в среде обитания, динамика состояния и другие данные государственного мониторинга охотничьих ресурсов и среды их обитания. Сам лимит добычи охотничьих ресурсов исчисляется на основе нормативов допустимого изъятия охотничьих ресурсов.

По закону квота добычи охотничьих ресурсов в отношении каждого закрепленного охотничьего угодья определяется в соответствии с заявками, представленными юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, заключившими охотхозяйственные соглашения.

Однако Минприроды решило само для себя, что есть что.

Квота добычи охотничьих ресурсов (приказ Минприроды России от 29 июня 2010 г. № 228) для закрепленных охотничьих угодий определяется органом исполнительной власти на основании заявки охотпользователя в пределах установленных нормативов допустимого изъятия на основании данных о численности заявленного вида охотничьих ресурсов.

Как следует из приказа № 228, уполномоченный орган субъекта определяет лимит добычи каждого вида охотничьих ресурсов по субъекту Российской Федерации как сумму квот добычи охотничьих ресурсов в различных охотничьих угодьях. То есть в приказах все ровно наоборот.

Возникает вопрос, что первично и что вторично, следует ли определять лимит и квоту по закону или по приказу Минприроды? Почему подзаконный нормативный акт противоречит самому этому закону?

Если анализировать текущий год, то система согласования министерством лимитов (и, кстати, квот тоже, поскольку в материалах, направляемых на согласование, квоты представлены) на сегодняшний день пытается дублировать старую советскую систему установления лимитов сверху вниз, с федерального уровня на уровень регионов, с теми же звонками и ходоками в Москву.

Только Минприроды пошло еще дальше — теперь Москва проверяет квоту каждого хозяйства, раньше до этого не додумались.
То есть Минприроды сегодня пытается устанавливать лимиты и квоты, как в советское время, а должно по закону лишь согласовать или не согласовать лимиты (а квоты здесь вообще ни при чем!).

Однако как раз старая система лимитирования подвергалась критике за возможную предвзятость (сейчас это называется — коррупциогенность) и была изменена «Законом об охоте». Основным постулатом изменений, судя по всему, было то, что охотпользователь и регион лучше Москвы знают, что творится в их лесах, тем более что и полномочия по государственному мониторингу переданы на региональный уровень.

Закон вроде бы предусмотрел защиту от ретивых чиновников — охотпользователю самому дано право определить квоту добычи у себя в хозяйстве и направить соответствующую заявку в госорган и даже оспорить в суде уменьшение этой заявки, но не тут-то было.

На сегодня Минприроды произвольно трактует и использует на практике положения собственных приказов (№№ 1, 228, 344, 963). При этом надо отметить, что министерством в приказе № 228 установлен полный перечень для отказа (охотпользователю) в установлении квоты.

То есть, если уполномоченный по охоте орган субъекта РФ принял заявку охотпользователя на установление квоты, суммировал все заявки, рассчитал лимит добычи, то каким образом можно откорректировать такой лимит из Москвы? А тем более тогда, когда этот лимит получил положительное заключение государственной экологической экспертизы?!

Повторюсь, нигде не установлена обязанность расчета квот по методике ЗМУ. Поэтому все попытки привязать расчеты лимитов, квот к методике ЗМУ (и наказывать за мнимые нарушения) — это, если очень мягко говорить, самодеятельность со стороны Минприроды.

Итогом согласования лимитов в 2014 году стало произвольное снижение объемов добычи для нескольких регионов. Это уже начинают чувствовать наши охотники. Причина, якобы некачественный учет животных. Как показывает анализ, качество подготовки приказов Минприроды оставляет желать лучшего, но анализировать и исправлять их, чтобы сделать работу по согласованию лимитов прозрачной и понятной процедурой, чиновникам, видимо, недосуг.

При этом Минприроды признает высокий уровень нелегальной добычи, в том числе копытных животных, пугая всех цифрами в миллиарды рублей. Не вызывает сомнений то, что блок вопросов — учет животных, государственный мониторинг, установление квот и лимитов добычи до конца не урегулирован.

Но такие вопросы, прямо затрагивающие интересы охотников, охотпользователей, регионов, надо бы решать за «круглыми столами» совещаний со всеми заинтересованными сторонами, а не пытаться лавировать между собственными несовершенными приказами.

Может быть, нужно открыто заявить о проблемах отрасли и так же открыто их решать? Понятно, что специалистов-охотоведов высокой квалификации в столичный департамент для работы сыскать трудно, но на то есть профессиональное сообщество, всегда готовое помочь. Только слышать его надо, руку протянуть! Имеющий уши да услышит!

Зачем зима? Какая польза природе от зимы?

Зима — это одно из времён года, которое обусловлено движением Земли вокруг солнца и наклоном её оси на 22.5 градусов. Зима наступит в тех регионах планеты Земля, где она обычно бывает, независимо от того, хотим мы этого или нет. Зима — это период отдыха для растений, которые осенью сбрасывают листву. Весной, когда распускаются почки растений, это начало их нового вегетационного цикла. Также зима — это период отдыха для животных, которые впадают в зимнюю спячку. В некоторых субтропических и тропических регионах летом стоит очень сильная жара, и дожди при этом выпадают очень редко. Зимы в этих регионах как таковой нет, но на период зимних месяцев в северном или в южном полушарии там выпадает большинство дождей. Зима нужна для того, чтобы арктические ледники, которые подтаяли летом, в какой-то мере восстановились. Зимний пейзаж — это один из вариантов для красивой фотографии местности.

Зима не «зачем», а «почему». Есть территории на Земле, где зимы вообще нет, и животные и растения там прекрасно себя чувствуют. Дело в том, что земной шар освещается солнцем неравномерно, и, кроме смены дня и ночи, происходит и смена времен года. Земля при полном обороте вокруг Солнца проходит отрезок времени, который мы называем годом. За это время она находится под разными углами к нему, и поэтому одни участки Земли нагреваются больше других. Летом Солнце находится в наивысшей точке на небе, то есть посылает свои лучи почти вертикально. С этим же связана и продолжительность светового дня зимой и летом. На экваторе Солнце посылает лучи в течении всего года именно вертикально, поэтому в таких странах, как Африка, нет зимы, и день равен ночи. Около полюсов лучи падают наклонно, поэтому их тепло распределяется по большей территории и поверхность земли нагревается слабо. Там существуют полярный день и полярная ночь — время, когда Солнце видно 6 месяцев подряд, или наоборот, шесть месяцев длится ночь. На разных полюсах времена года не совпадают. Когда в Арктике день, в Антарктиде в это время ночь. Таким образом, можно говорить о том, что природа «приспособилась» к существующим условиям, например, деревья научились сбрасывать листья, животные — менять окраску шерсти и впадать в спячку и т.д. Поэтому в разных уголках Земли природа отличается друг от друга (климатические пояса).

Источники:

http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2015/02/05/140001-zmu-komu-i-zachem-oni-nuzhnyi.html
http://lesnoy-dar.ru/vremena-goda/zachem-rasteniyam-nuzhna-zima.html
http://nlo-mir.ru/palnetazemla/letnee-i-zimnee-vremja.html
http://fito-center.ru/2019/12/13/chto-takoe-zmu-i-kak-s-nim.html
http://www.bolshoyvopros.ru/questions/3018055-zachem-zima-kakaja-polza-prirode-ot-zimy.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector