3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О жизни на Чукотском полуострове

Географическое положение, климат, население и природа Чукотского полуострова

Один из самых слабозаселенных, загадочных и неизведанных регионов в РФ – Чукотка. И вправду, что мы знаем о ней? Многие даже не представляют себе точно, где находится этот полуостров. Что уж говорить о прочих географических, природных и культурных особенностях этой далекой земли.

Наша статья расскажет о географическом положении, климате и природе Чукотки, а также познакомит читателя с коренным жителями этого полуострова – чукчами.

Край земли…

Именно такими словами можно описать географическое положение Чукотки. Она действительно находится на самом краешке Евразии. Здесь расположена крайняя восточная точка материка – мыс Дежнёва.

Крохотная территория Чукотского полуострова (общая площадь – всего 58000 кв. км.) расположена сразу в двух полушариях Земли – Западном и Восточном. Это, к слову, единственная часть континентальной Азии, имеющая в системе координат западную долготу.

Кстати, жителям полуострова очень повезло: они имеют право без виз въезжать на территорию соседней Аляски. И это, пожалуй, одна из самых приятных особенностей географического положения Чукотки. До американского берега отсюда – всего 86 километров через Берингов пролив.

Важно разделять сам полуостров и Чукотский автономный округ, который является одним из субъектов РФ. Чукотка в административном отношении – это всего лишь два района в составе упомянутого региона – Чукотский и Провиденский.

Рельеф и полезные ископаемые Чукотки

Большая часть Чукотского полуострова занята невысоким одноименным нагорьем со средними абсолютными высотами 600-1000 метров. Его поверхность сильно расчленена и представлена отдельными вершинами и одинокими возвышенностями. Чукотское нагорье выступает в роли главного водораздела полуострова. Одна часть рек с него стекает в Чукотское море, а другая – в Берингово.

Высочайшая точка Чукотского полуострова находится близ бухты Провидения. Это гора Исходная (1194 метра). Край нагорья здесь круто обрывается к океану, образуя череду крутых скалистых уступов.

Недра Чукотки достаточно богаты полезными ископаемыми. Здесь разведаны месторождения рассыпного золота, ртути, олова, полиметаллических руд, угля. Огромны запасы строительного сырья на полуострове: известняка, песка, гравия и мрамора.

Климат Чукотки

Чукотка – край вечной мерзлоты, суровый, но по-своему прекрасный полуостров. Зима здесь, кажется, длится вечно. В это время полуостров превращается в ледяную и безжизненную пустыню. Но когда приходит короткое лето (2-3 месяца), Чукотка радует довольно разнообразной растительностью и жизнерадостными горными ручьями.

Климат Чукотки во многом уникальный. Он образовался в зоне активного влияния двух океанов с невероятно сложной атмосферной циркуляцией. В связи с этим здесь часто наблюдаются штормы, снегопады и туманы. Местные жители шутят, что один месяц в году погода на Чукотке плохая, два – очень плохая, а девять – скверная!

Практически повсеместно на Чукотке распространена вечная мерзлота. Исключением являются лишь термокарстовые озера и долины крупных рек.

Полуостров Чукотка – обладатель сразу нескольких климатических рекордов России. Так, здесь наибольшее по стране число дней без солнца и максимум штормов и ураганов за год.

Реки и озера Чукотки

Территория полуострова богата не только минерально-сырьевыми, но и водными ресурсами в том числе. Реки здесь особенные, для них характерны:

  • стремительные и высокие паводки;
  • длительный ледостав;
  • очень неравномерный сток;
  • ярко выраженная сезонность в изменениях водного режима и питания.

Названия крупнейших рек Чукотского полуострова запомнить очень непросто – Чегитун, Улювеем, Игельквеем, Ионивеем. Все местные водотоки замерзают еще в сентябре, а вскрываются лишь к началу июня. Некоторые реки зимой промерзают до дна.

На полуострове очень развита озерно-болотная сеть. Болота сосредоточены вдоль русел крупных рек. На побережьях распространены озера лагунного типа, а в горах – моренные. Крупнейшие водоемы Чукотки – это озера Коолень и Ёонай. Зимой они покрываются мощным слоем льда толщиной до двух метров!

Флора и фауна Чукотки

Полуостров Чукотка полностью находится в пределах тундровой природной зоны. Однако не стоит думать, что здешняя растительность скудная и однообразная. На полуострове насчитывается около 900 видов растений, свыше 400 видов мхов и лишайников.

Лесов на Чукотке очень мало. Изредка встречаются массивы из низкорослой березы и даурской лиственницы. Для этого полуострова типична тундровая растительность с ольхой, осоками, брусникой, голубикой и прочими кустарничками. Своеобразным флористическим символом Чукотки можно считать мхи и лишайники, которые растут здесь повсеместно.

Фауна полуострова тоже достаточно разнообразна. Типичные животные Чукотки – это северный олень, длиннохвостый суслик, копытный лемминг, заяц-беляк, волк, соболь, рысь, горностай, песец. В горных районах обитают снежные бараны, а также овцебыки – уникальные и единственные представители своего рода.

Стоит упомянуть и об орнитофауне Чукотки. На побережье встречаются чайки, кайры, чистики, кулики, гагары и даже лебеди. В водах морей обитает большое количество рыбы и креветок. Иногда к берегам Чукотки подплывают киты.

История Чукотки

Наиболее ранние стоянки человека на полуострове относятся к 8-6 тысячелетиям до нашей эры. Уникальный археологический комплекс «Китовая аллея» (аллея из вкопанных в землю костей гренландских китов), что на острове Итыгран, датируется XIV-XVI веками.

Коренным народом этого полуострова считаются чукчи. Хотя еще ранее здесь жили более древние народы – онкилоны, юиты и юкагиры. Важную роль в формировании и становлении народности чукчей сыграло их традиционное занятие – оленеводство.

Русские открыли Чукотку в 1648 году? во время экспедиции Семена Дежнёва. Практически сразу после этого начались первые стычки между местными жителями и незваными гостями с запада. На протяжении полувека русские казаки пытались завоевать и усмирить чукотских «дикарей». Но тщетно. Чукчи, даже не имея в своем распоряжении огнестрельного оружия, грамотно и самоотверженно защищали свой край.

Покорить силой народ чукчей не удалось. Поэтому Екатерина Вторая в 1778 году прибегла к хитрости. Она даровала чукчам широкие права и вольности, освободила от повинности (ясака) и гарантировала полную независимость во всех их внутренних делах. Такая политика дала свои плоды: уже в 1788 году на Чукотке успешно прошла первая торговая ярмарка.

Экономика и население Чукотки

Сегодня на полуострове проживает около 8 тысяч человек. Около 80 % местного населения Чукотки составляют чукчи. Здесь также проживают другие национальности – эскимосы, юкагиры, эвенки, чуванцы и русские.

В административно-территориальном отношении территория полуострова поделена на два района – Чукотский и Провиденский. В пределах первого насчитывается шесть сел. В Провиденском районе – пять сельских населенных пунктов и один поселок городского типа Провидения, в котором проживает около 2 тысяч человек.

Промышленность Чукотки представлена добычей полезных ископаемых (преимущественно рассыпного золота) и тепловой энергетикой. Наиболее развито сельское хозяйство региона. Оно представлено оленеводством, звероводством и рыбным хозяйством. На полуострове работает два крупных сельхозпредприятия – «Заполярье» и «Кэпэр».

Кто такие чукчи, и что мы о них не знаем

Чукчи – коренной народ Чукотки, малочисленный этнос, разбросанный на довольно большой территории. Его общая численность – всего 16 тысяч человек. Около 80% всех чукчей проживает в пределах Чукотского автономного округа.

Характерные антропологические черты чукчей: горизонтальный или косой разрез глаз, кожа с бронзовым оттенком, крупные черты лица, высокий лоб, массивный нос и большие глаза.

Далее предлагаем вашему вниманию 8 интересных фактов об этом необычном народе:

  • чукчи – очень воинственный и жестокий народ;
  • представители этой народности обладают превосходным нюхом;
  • воспитание мальчиков-чукчей отличается строгостью и состоит из ряда сложнейших испытаний (так, например, с пяти лет юному чукче позволяется спать исключительно стоя);
  • чукчи абсолютно равнодушно относятся к смерти;
  • чукчи – идеальные воины, партизаны и диверсанты, они приводили в животный ужас и нагоняли страх на всех, кому приходилось с ними воевать;
  • основу рациона этого народа составляют мясо, морская капуста, ягоды, моллюски, кровь и отвары из разных трав;
  • чукчи – искусные мастера в резьбе по кости животных;
  • советская власть отчаянно и продуктивно придумывала про чукчей смешные анекдоты, главная цель «красных идеологов» была такова: превратить воинствующий и гордый народ в безобидных и потешных фольклорных персонажей.

Геральдика Чукотки

В качестве заключения нашей статьи нельзя не упомянуть о геральдике полуострова. Она весьма интересна, красочна и немного наивна. Однако в гербах и флагах Чукотки отражена вся специфика этого уникального региона.

Начнем с флага Чукотского муниципального района. На нем мы видим лодку с пятью гребцами и охотником, вооруженным длинным копьем. Лодка плывет на фоне желтого солнца. На этом полотнище изображено одно из главных занятий местных жителей – охота на крупного морского зверя (тюленей, моржей и китов).

А вот на гербе того же Чукотского района изображен морж (на фоне административной карты района) и шесть оленей, символизирующих еще одно традиционное занятие чукчей – оленеводство.

Не менее интересен герб соседнего Провиденского района. На нем мы видим изображения кита и морского якоря. Обе фигуры помещены на герб района неслучайно. Кит символизирует традиционный для этих краев китобойный промысел, а якорь напоминает о том, что в пгт Провидения расположен один из важнейших портов Русской Арктики.

О жизни на Чукотском полуострове

Северо-восточный угол азиатского материка составляет Чукотский полуостров. Административно он входит в Камчатский округ.

Климатические особенности края, расположенного у полярного круга, в зоне вечной мерзлоты, с продолжительной зимой, коротким холодным летом исключают возможность земледелия, поэтому экономика края строится на промысле.

На пространстве около 200 тысяч квадратных километров проживают немногочисленные племена чукчей и эскимосов общим числом до 13 тысяч человек.

По роду основного промысла население делится на кочевников и оседлых.

Кочевники — чукчи-оленеводы, занимают своими стадами все внутриматериковое пространство, отходя зимой вглубь материка, ближе к лесу, а с наступлением лета, когда появляется гнус (овод), подкочевывают к морю, где овода меньше.

Укусы овода чрезвычайно болезненны; прокусывая кожу, он откладывает под нею или в горле животного личинки. Под влиянием укусов олень приходит в чрезвычайное возбуждение, и нужно затратить много усилий, чтоб удержать стадо от рассеивания.

Оленеводство чукотское мелкого типа, особенно крупных стад нет. По данным переписи, общее число голов не превышает 90 тысяч.

Товарный выход оленной продукции настолько незначителен, что не покрывает спроса безоленного населения, и шкуры приходится ежегодно завозить из других районов.

Здесь нередко можно встретить комбинированное хозяйство, при котором мелкий оленевод не порывает связи с морем. Этот тип хозяйства наиболее неустойчив.

Постоянная перемена места, подвижность хозяйства, как и самый характер его, накладывают свой отпечаток на жилище, быт и тип оленевода.

Яранга (юрта) небольших размеров, портативна, приспособлена к быстрой установке и разборке и служит главным образом для сна, так как большую часть времени обитатели ее проводят на воздухе; утварь домашняя незначительна.

Читать еще:  Каким путем пойдем?

Яранга состоит из двух частей: холодного шатра, построенного с помощью конусообразно поставленных жердей, обтянутых оленьими шкурами, и внутренней отепленной части — иоронги, сделанной из легкого древесного переплета, покрытого меховым колпаком; обогревается иоронга особыми жировыми светильниками, которые заменяют и лампу.

Температура там настолько высока, что дети и женщины остаются голыми, имея лишь (женщины) набедренную повязку.

Пребывая большую часть жизни у стада, наедине с природой, оленевод не отличается общительностью, примитивен по психике, труднее поддается культурным навыкам.

Привыкнув к широким просторам тундры, он неловок и неуклюж в домашней обстановке, движенья его размашисты, широки, как и меховая одежда, которую он носит, надевая прямо на голое тело.

Суеверия, обычаи старины со всей неприкосновенностью сохранились среди оленеводов. Здесь до сих пор существует обычай предлагать гостю свою жену, убивать стариков, когда последние, сознавая свою бесполезность в хозяйстве, просят ближайших сородичей помочь им отправиться к праотцам.

Другая группа чукчей вместе с эскимосами освоила береговое пространство. Это оседлое, так называемое сидячее население, промысловики в чистом виде. Жизнь их тесно связана с морем, где добывают нерпу, моржа, лахтака (тюленя), и случается, бьют китов.

Универсальна по времени охоты и повсеместному распространению нерпа. Ее бьют круглый год. Осенью перед ледоставом, когда северные ветры подгоняют льды, с ними подходит и нерпа. Обычно жилища береговых строятся на высоком берегу, откуда легче наблюдать море.

В это время, несмотря на любую погоду, можно видеть дежурящих с винчестером в руках охотников.

Они прекрасные стрелки, и на расстояниях, когда ненаметанный глаз ничего не видит в колышущейся ледяной массе, они берут на мушку черную точку едва высунувшейся головы зверя и редко дают промах.

Зимой, после образования значительных заберегов, нерпу ловят сетками подо льдом. Удачливый промышленник в иную ночь добывает до 30–40 штук. Сетку вяжут или из нити, если удается достать, или из тонкого, искусно нарезанного ремня из кожи той же нерпы. Лахтака и моржа бьют обычно.

Но моржа еще добывают на так называемых лежбищах. Осенью после течки, истомленные любовью, выходят моржи на берег для отдыха и сна. Таких лежбищ на полуострове имеется несколько. Чтобы не спугнуть зверя, туземцы предпринимают ряд мер предосторожности.

Вблизи лежбища, даже за несколько километров, запрещается стрельба, разведение огня, собаки сидят на привязи.

Зверя убивают уколом, причем бьют не сплошь, а выбирают нужные экземпляры. Выход моржей на лежбище бывает не всякий год, и в этом случае продовольственное положение ставится под угрозу. Заготовляемое впрок мясо сваливается в особые ямы.

Со временем мясо подвергается некоторому разложению, но это не служит помехой к употреблению. Пища для людей и собак одна и та же. Зимой мясо едят в сыром замороженном виде.

Наиболее неопределенным является промысел кита. Не всякий год случается убить гиганта. Или погода не благоприятствовует, или китобойные патроны оказываются плохого качества. Китовый промысел требует массового приложения сил, хорошей оснастки вельботов и исправности оружия.

Читайте материал «Живущие лицом к морю»

Ко времени прохода китов поздней осенью, когда киты совершают переход на зиму из Ледовитого моря в Берингово, тщательно готовятся. Настроение у всех сосредоточенное, серьезное.

Единое волеустремление охватывает всех, даже детей, даже европейцев — людей посторонних. Удачная охота определяет благополучие многих семей на некоторый отрезок времени. Как только показались фонтаны, пускаемые проходящим стадом китов, целая флотилия вельботов и байдар устремляется в море. Каждая из лодок объединяет 8–10 охотников.

На некоторых имеются небольшие медные пушечки, стреляющие разрывными снарядами. Вот над поверхностью воды всплыл черный блестящий силуэт животного.

Ближайший вельбот стреляет. В следующий момент взвивается гарпун с прикрепленными на ремнях бурдюками (из целиком снятой кожи нерпы): они затрудняют движение кита и обнаруживают его местопребывание. Кит убит.

Всплывшее над водой тело опутывают веревками и с громкими криками и заклинаниями (отпугивают злых духов) буксируют к берегу. На берегу собралось все население от мала до велика, даже с приезжими издалека.

Тут же шныряют собаки, которым в таких случаях, вопреки обыкновению держать впроголодь, не бывает отказа. Наконец кит освежеван, поделен. Начинается жратва. Едят днем и ночью, до сытой одури.

Если кит был усатый, половину уса получает собственник вельбота, с которого был нанесен первый удар, остальное распределяется в зависимости от степени участия в охоте. Мясо разделяется поровну.

Кроме морской охоты, существует еще пушной промысел, главным образом на песца с помощью капкана. Им заняты как оленеводы, так и береговое население. Большую половину пушнины добывают кочевники. Средняя добыча песца до 3,5–4,0 тысяч.

Горностай, лисица, волк, заяц — в небольшом количестве. Белых медведей убивают до полутораста штук. Охота на них сопряжена со значительной опасностью, так как происходит в море, среди плавучих льдов. Нередки случаи гибели охотников, унесенных с оторвавшимся льдом.

Пушной промысел товарен на сто процентов. Оленеводство, как сказано выше, имеет незначительный товарный отход. Морской промысел носит характер преимущественно потребительский. К

ожи морских зверей идут как материал для постройки жилища, одежды, обуви и байдары. Товарный выход нерпы — 15–20 тысяч кож. Лахтак и морж дают не свыше 3 тысяч штук.

Весной, примерно до половины июля, когда море еще не очистилось и не подошел морской зверь, когда зимние запасы мяса и сала истощены, туземцы устремляются за дичью. К этому времени ночь уже минула, солнце круглые сутки бродит по небу.

Нарта за нартой тянутся к кромке льда, откуда целыми днями слышна непрерывная канонада. Весна — наиболее голодное время. Погода часто меняется, случается, что в течение нескольких дней нет возможности выехать в море из-за поднявшейся пурги.

Береговые жители, как постоянно живущие на одном месте, больше имеют общения с людьми, а в прошлом через них поддерживалась связь с американскими торгашами, и отсюда же китобои набирали почти даровую рабочую силу на китобойный промысел, который сейчас уже пал.

Этими моментами определяется и тип оседлого жителя. Он более общителен, культурнее своих сородичей оленеводов, жилище его, приуроченное с расчетом на постоянное пребывание на одном месте, обширнее, хозяйственный инвентарь значительно сложнее и разнообразнее. Здесь наряду с примусом можно встретить и швейную машинку.

Езда у береговых происходит на собаках, 8–10 штук составляют нормальную упряжку. Несмотря на то что собаки, как и оружие, являются первостепенной статьей в хозяйстве, отношение к ним варварское.

Собака кормится впроголодь, запрягают щенков, щенных сук. А оружие, как правило, не чистится. Условия жизни, добычи средств существования создали своеобразный промысловый неписаный кодекс как в стадии охоты, так и распределений.

Вельбот, оружие, пушнина, предметы фабричного производства составляют частную собственность. Но байдара, результат труда многих рук, — это предмет общественного пользования.

Промыслы на море требуют участия многих, поэтому 8–10 человек, группирующихся вокруг байдары, составляют первичную промысловую ячейку. Результат добычи распределяется между участниками различно.

Кожи нерпы и лахтака поступают в собственность убившего. Кожа моржа, если есть надобность, откладывается для постройки новой байдары или отдается наиболее нуждающемуся в поселке для постройки яранги.

Шкуру медведя получает не убивший его, а первый, кто увидел зверя. Мясо распределяется поровну между всеми жителями данного селения независимо от участия в охоте. Недобой зверя в одном районе обязывает помогать тех, у кого промысел был удачен.

Положение, когда у одних имеются запасы пищи, а другие голодают, здесь немыслимо. Моменты коллективности, испокон веков существующие у чукчей и эскимосов, дают прекрасную почву для кооперативной работы.

Базой для этого может служить объединение вокруг орудий промысла. Ежегодно повторяющиеся голодовки обусловливаются несовершенством плавательных средств и их недостатком.

С течением ряда лет морской зверь, если он не убавился в числе (вопрос не изучен), то во всяком случае выбрал другие, более отдаленные районы миграции, куда туземец на своих байдарах или весельных вельботах пойти не может.

Поэтому в порядок дня работы охотничьей кооперации, начинающей там работу, должно быть поставлено снабжение имеющихся вельботов легкими моторами, с которыми туземцы обращаться уже умеют, приобретение новых вельботов и, самое главное, небольшой промысловой парусно-моторной шхуны.

Три-четыре десятка тысяч, требующихся для выполнения этой программы, должны быть системой найдены, тем более что возврат их произойдет в виде продукции кож и сала в ближайшие же годы.

Как живут чукчи — оленеводы? Один день из жизни общины на Чукотке.

Настоящая Территория, о которой писал Олег Куваев в своем одноименном романе — это здесь. Она без ширмы пафосного налета цивилизации, открытая, суровая, проверяющая тебя на прочность каждый день и каждый час, захватывающая твое сердце раз и навсегда, заставляя тебя думать о ней и ждать возвращения сюда снова и снова.

Где-то в глубине Чукотки, на границе Якутии, Камчатки и Колымы затерялся труднодоступный и дикий край, сотни лет населяемый малыми коренными северными народами — эвенами, чукчами, коряками, юкагирами и эскимосами.

Места настолько же труднодоступные и жёсткие для жизни, насколько и красивые и захватывающие дух.

Край суровых морозов большую часть года, и выгрызающей все живое — мошки и комаров, в короткое северное лето.

Здесь есть и протяженные труднопроходимые горные хребты с вершинами до 2000 метров, и богатые растительностью горные долины, и бурные холодные северные реки зажатые между прижимами горных хребтов.

Именно здесь сотни лет эвены и чукчи, занимались оленеводством, выращивая свои многочисленные стада домашнего оленя, перегоняя его от зимних пастбищ на летние и обратно.

Но в этот раз я хочу рассказать вам об одной удивительной встрече с чукчами — оленеводами, большой семьей от некогда большой бригады крупнейшего оленеводческого колхоза Чукотки, с последовавшей за этой встречей беседой, о жизни и о быте коренного населения.

Оказались мы в этих краях почти случайно, решив возвращаться с Чукотки на материк не через уже знакомый нам зимник «Арктика», а через Омолон, что расположилось на границе Чукотки, Якутии, Камчатки и Колымы, ну а дальше по «дикому» 450 — километровому зимнику на Магадан.

Преодолев по зимнику труднопроходимые горные Анюйские и Олойские хребты Чукотки, через безлюдные горные долины, перевалы, многочисленные болота, мы добрались до покинутого села Уляшка.

В советское время здесь была метеостанция и перевал-база одного из отделений оленеводческого колхоза «Омолон». А до начала прошлого века здесь была стоянка эвенов- оленеводов на реке Олой.

Читать еще:  МЦ20-01 и пуля Полева 16 калибра

А вообще, река Олой — важная река в жизни коренного населения этого района. Вдоль нее располагаются многочисленные летние пастбища оленей, а на одном из её притоков, выше по — течению располагалось стойбище чукотских оленеводов — Кайэттын.

В Уляшке, в бывшем домике метеостанции неожиданно встретили уже немолодую семью чукч и одинокого старика, вернувшихся сюда за сотню километров из Омолона к родной реке.

И вот уже за чашкой чая пролетело несколько часов в беседах об истории этих мест, о былой славе крупнейшего чукотского оленеводческого колхоза «Омолон», который вел свою деятельность в этих краях, о быте и жизни современных чукч и эвенов.

История колхоза проста и сложна одновременно. С приходом советской власти, большевики убедили старейшин общины вступить в коллективные хозяйства и на стойбищах эвенов и чукч были образованы коллективные оленеводческие хозяйства. К середине 1950-х годов они были объединены в один большой колхоз «Омолон» с базой в Омолоне, перевал-базами в долине Олой на местах многолетних стойбищ.

В пиковые годы, поголовье оленей составляло более 35 000 голов, а колхоз состоял из 15 бригад. Это был крупнейший колхоз на Чукотке, о нем писали в газетах, его награждали медалями медалями ВДНХ. Но все уже осталось в прошлом, далеком и советском.

Сейчас у общины оленеводов едва ли наберется несколько тысяч оленей, остальные были забиты на мясо еще в 90-е годы, а часть домашнего оленя была уведена оленем -«дикарем», который восстановил свою популяцию в 90-е годы. Это настоящий враг оленеводов, которого они нещадно истребляют. Если стадо уходит за дикарем — оно больше не возвращается. Дикарь наносит даже больший ущерб, чем волк.

Круглый год община кочует со стадом между зимними и летними пастбищами, на сотни километров между стоянками. Летом выше в горы, зимой спускаются в лесотундру. Вся связь у них по — старым советскими КВ — радиостанциям с питанием от «динамо — машины», как и десятки лет назад.

Но есть и некоторые атрибуты цивилизации — спутниковая тарелка и маленький телевизор с советским генератором, возраст которого лет 30-40.

Но вот в положенное время, через помех и шумы, выходит на связь община оленеводов, они собираются добраться до Уляшки через 1-2 дня. Это отличная новость — стойбище прямо на нашем пути и мы можем успеть застать общину оленеводов, из бывшей бригады колхоза на стоянке в полсотне километров от Уляшки. Нам очень повезло, как раз с февраля начинается перегон поголовья на летние пастбища.

Община кочует медленно, с большим количеством многодневных остановок. Одновременно с этим заготавливают мясо, выделывают шкуры для одежды и обустройства яранг и палаток, восстанавливают поломанные нарты и кибитки.

Для жизни в бригаде — общине используют не привычные большие яранги, а старые брезентовые армейские палатки.

В общине обычно несколько палаток — яранг, в каждой из них живут от одной до нескольких семей.

Но уклад жизни внутри палаток, мало чем отличается от обычного устройства яранги — о котором доводилось читать и слышать раньше.

Полог из шкур оленей, очаг — буржуйка, стол, место для складирования вещей. Дети еще одеты в национальные одежды из олених шкур, а вот взрослые уже приобщились к изделиям легкой промышленности.

Сейчас бригада кочует вместе с женщинами и детьми. Дети играют на оленьих шкурах постеленных на земле, а вокруг стола сидят взрослые.

Хотя в советское время, в бытность колхоза, дети жили в интернате и родителей не видели по — полгода, пока те были на удаленных стойбищах.

Для перемещения по тундре по санному пути, как и сотни лет назад, используются олени, запряженные в разнообразные нарты.

Нарты бывают разных типов: для перевозки людей, грузов, детей, посуды и прочего.

Но в отличие от ненцев и долган, проживающих в тундре, здесь перемещаться гораздо труднее. Высокие и непреступные горные хребты, лесотундра и большое количество горных рек требуют особого отношения и подхода к изготовлению оленьих нарт. Да и выходят из строя они гораздо чаще. Поэтому во — время продолжительных стоянок, всегда найдется чем заняться.

Для перевозки детей в таких суровых условиях у чукчи есть специальные нарты — кибитки, теплые и удобные для долгих переходов между стоянками.

Олени — для общины это все. Одним словом — вся жизнь.

Транспорт. Упаковка. Пища. Тепло. Одежда. Товар.

Все связано с ними, и вся жизнь проходит в тесном контакте с природой.

На время стоянки, стадо пасется в некотором отдалении от стойбища. Приходится немного поискать разбредшихся оленей. У пастухов главная забота, не допускать появления оленя — дикаря близ стада. А дикаря развелось очень много и он уже не пуглив, вынослив и способен без труда увести за собой домашнее стадо.

Но есть один безотказный способ привлечь оленя к чужаку — покормить его солью. Действует безотказно и олени буквально выстраиваются в очередь, звеня своими колокольчиками, словно буренки на Северном Кавказе.

Но в современном мире, даже малым коренным народам нужны деньги. Покупать топливо, продукты, технику и много чего еще. Поэтому экономика тут простая, ежегодный забой оленины и оптовая её продажа. Сезон забоя оленины — поздняя осень и зима. Это лучшее время для забоя, так как мясо не портится и его можно массово сдать многочисленным артелям за хорошие деньги. Раньше во — времена колхозов, была плановая экономика и сбыт был централизованным — теперь сложнее. Вот и ждут оленеводы открытия зимников, когда поедут коммерсанты покупать товар.

Но община собирается — завтра снова в путь, очередной день их обычной жизни, которой жили их предки сотни лет назад, и которой они живут уже в XXI веке.

О жизни на Чукотском полуострове

Наталия Белякова

Китовый суп и котлеты из оленины на обед, обряд шамана — для привлечения удачи, яранга вместо квартиры, электричество — от генератора, а приобщение к морской охоте как посвящение во взрослую жизнь — все это привычно для многих жителей Чукотки. О «настоящих людях», «вечных командировочных» в полярной тундре, связи с духами, чукотской корюшке и горбуше, которой кормят собак, — в материале РИА Новости.

«Настоящие люди» — так чукчи себя называют. В самом малонаселенном регионе России, где проживает около пятидесяти тысяч человек — менее одного на квадратный километр, каждый четвертый — представитель коренного народа.

Три четверти населения — «вечные командировочные», которые приехали подзаработать, да так и остались.

Или вернулись сюда осознанно — на территорию, официально признанную лишь условно пригодной для постоянного пребывания.

Оленеводство и морская охота

У коренных народов Чукотки три столетия назад сложился симбиоз двух типов хозяйствования.

Тундровое оленеводство — исконное занятие довольно воинственных кочевых племен, пришедших на Чукотку в XVI веке. Носители этой ДНК до сих пор считаются хранителями традиций, и чукотский язык распространен среди них сильнее всего.

Морскими зверобоями чукчи стали относительно недавно, переняв секреты промысла у потесненных ими с побережья аборигенов — эскимосов.

Натуральный обмен по линии «тундра — море» происходит до сих пор. С побережья — тушки нерпы, моржовый клык, китовое мясо; из тундры — кухлянки, керкеры и торбаса для гардероба, оленина, дикоросы.

Морзверобои и тундровики встречаются осенью на ежегодном празднике оленя. Обеим сторонам есть что предъявить: тысячные оленьи стада vs добыча морских охотников.

Туристам в бригадах оленеводов и в поселках морзверобоев рады, и это не этнографический аттракцион. С теми, кто прибыл с материка, интересно поговорить и степенно обменяться опытом.

Коренные народы полярной тундры и арктического побережья знают многое из того, что неведомо на Большой земле, и обмен получается вполне равноценный. Например, обсудят плюсы и минусы складной новомодной яранги и традиционной, из шкур оленя.

Пока родители находятся со стадами оленей в тундре, дети живут и учатся в интернате в поселке оленеводов.

Промысловое прошлое многими из них воспринимается как желанное будущее. Выдача «взрослого» ножа и приобщение к морзверобойному или оленеводному промыслу и сегодня — инициация. Незаметно для себя подростки XXI века, попав на свою первую охоту, переходят с русского на чукотский.

Яранга — модель мира

Традиционное жилище чукчей — это целый мир. В доме, который некогда вмещал патриархальную семью из двух-трех поколений, сейчас, как правило, проживает одна — родители и дети. Быт подчиняется тысячелетним ритмам, и разве что генератор позволяет уверенно смотреть в будущее, да цифровая тарелка свидетельствует о приобщении к цивилизации.

В остальном та же простодушная, но крепкая вера в то, что конструкция яранги символизирует мироздание, где цепи, спускающейся с центра потолка, касаться ни в коем случае нельзя — будет буран или еще чего хуже.

Имена новорожденным чукчи обычно выбирают за три месяца. Стараются не повторяться: имя — по-прежнему эксклюзив, его надо заслужить, чем-то проявив себя.

Российские стандартные имена обязательны, дополнительные неофициальные чукотские — роскошь.

Как накормить духа

Духи на Чукотке — обычное дело. Потусторонний и реальный мир отделяет друг от друга условность — например, дым костра, через который проходят все участники похоронного обряда, «возвращаясь» в мир живых.

Наряду с незыблемым официальным православием, живет наивный шаманизм. Ему следуют все — от чистокровного чукчи, совершающего обряд очищения по возвращению домой (надо обязательно приласкать собак перед входом в ярангу), до «понаехавших» сюда вахтовиков, которые рутинно кормят духов тех мест, в которые собираются отправиться.

Обряд общения с духами лаконичен: несколько капель огненной воды на землю плюс по щепотке всех видов еды со стола. Также обязательно приветствовать духа убитого животного — его славят как кормильца и только потом разделывают как добычу.

На вольном выпасе и гребне волны

Местная еда — локальная, органическая — попадает на стол в результате промысла.

Нерпы высовывают любопытные усатые морды в Анадырском заливе. Киты показывают спины — часто, хвосты — реже, под настроение — в заливах Чукотского и Баренцева моря. Из-под колес трэкола выскакивают куропатки, а на стоянке видны свежие следы песцов, иногда даже волков. Вот тут лось прошел. Все это — основа местного рациона наряду с олениной. Обычное меню — котлеты из оленины, бульон из мяса ластоногих, медвежатина или стейки из кита.

Читать еще:  За весенней щукой

Туриста от резидента легко отличить по гастрономическому поведению. Приезжий набросится на икру — и его можно понять, она здесь крупная и невозможно вкусная, особенно кетовая. Обитатель Чукотки скорее предпочтет строганину чира или хариуса: нежные лепестки обмакиваются в смесь соли и перца и отправляются таять на языке.

Есть и безусловная экзотика. Итильхин — янтарный деликатес из сала и кожи кита – легко усваивается, а велькопахен — испытание для крепких духом и желудком. Это мясо моржа невыносимо ароматно: сначала его зашивают в шкуру оленя, там оно ферментируется около месяца, а затем подается гостям.

Горбушей на полуострове кормят собак. Лососевые на Чукотке считаются неблагородной рыбой. А чукотская корюшка ровно в четыре раза крупнее балтийской «огуречной рыбки».

Спокойная жизнь чукотская

Чукотский полуостров омывают воды двух океанов – Тихого и Северного Ледовитого. Наверное, немного на свете мест, столь неприспособленных для жизни человека.

Большая часть Чукотки находится за Полярным Кругом. Соответственно и земля здесь скована вечной мерзлотой. Температура зимой нередко зашкаливает за минус шестьдесят. Кроме того, Чукотка – один из самых “ветреных” районов России. Шквалистые ветры с порывами до восьмидесяти метров в секунду и слепящая пурга – вот главные “прелести” восьмимесячной чукотской зимы.

Тем не менее человек поселился на полуострове целых восемь тысяч лет назад. Пришедшие сюда из глубины материка чукчи (их называют “береговые”, чтобы отличить от “оленных” чукчей – пастухов и кочевников) и эскимосы жили исключительно охотой на морского зверя: китов, моржей, нерп, лахтаков – морских зайцев… Ими питались, из их костей строили жилье (деревья здесь не растут), из шкур шили одежду и мастерили лодки-байдары, жиром обогревали и освещали жилье…

Понятно, что в таких, буквально нечеловеческих, условиях выжить можно было только в полной гармонии с окружающей природой – как живой, так и неживой. Местные народы одушевляют даже природные явления. Немногие старики на Чукотке скажут: “я с двадцать пятого года” или “тридцать второго рождения”. Они говорят: “я родился в год Большого наводнения” или “в год, когда было много комаров”. Для разновидностей северного ветра здесь до сих пор существует более тридцати названий. Что уж говорить о животных…

По-настоящему, всерьез и надолго советская власть пришла к морским зверобоям только после второй мировой войны. А тут, в одночасье, опустился пресловутый “железный занавес” и нельзя стало ни родню навестить, ни поохотиться. Чтобы проще было контролировать несознательных зверобоев, имеющих родственников “за рубежом”, их стали переселять в крупные, на редкость уродливые поселки. Проблему “что делать?” на Чукотке решали просто – строили звероводческие фермы. Тоску по охоте и заинтересованность в ее результатах усмиряли высокими зарплатами и широким ассортиментом товаров. Местные магазины просто ломились от деликатесов, чукотскому изобилию позавидовала бы любая из стран Варшавского Договора. Китов и прочих морских животных били с крупных судов гарпунными пушками. Добыча скармливалось все на тех же зверофермах. Ну а если хочешь проявлять свою чукотскую самобытность – милости просим, в национальные ансамбли и кружки народного творчества. То есть хочешь быть чукчей? – будь им! Но… в качестве хобби, что ли…

Вся эта чукотская сказка рухнула за столь же короткий срок, за какой ее сделали былью. Сначала исчезла страна, чьим главным врагом был американский империализм, и стратегический интерес к Чукотке отошел на второй план. А потом выяснилось, что платить коренным жителям полуострова большие деньги и завозить сюда не только деликатесы, но и вообще какую-либо еду – очень невыгодно. Самым большим лакомством в Чукотских прибрежных поселках в девяносто пятом и даже еще в девяносто девятом году XX века был хлеб. В некоторых поселках люди просто умирали от голода – таких случаев был не один десяток.

В середине 90-х гг. прошлого века, когда начал возрождаться морской зверобойный промысел, уже мало кто помнил, как именно охотится на кита. А стариков, которые в детстве сами принимали участие в промысле, вообще можно было пересчитать по пальцам. В море выходили на чем попало и убивали животных всем, что подворачивалось под руку. В одном из поселков для этой цели использовали противотанковое ружье из запасов упраздненной воинской части. Охотники то и дело гибли в море. И дело не только в опасностях морской стихии. Недостаток опыта заставил морских зверобоев Чукотки вспомнить старые ритуалы и обряды. К счастью, не все, потому что среди охотничьих обычаев у чукчей был и такой – они не спасали тонущих. Тому было два объяснения: во-первых, если охотник оказался в воде, значит, он попал во власть морского черта по имени Кели, а с ним лучше не связываться. Второй мотив более циничен: занявшись спасением, можно упустить добычу и тогда весь поселок окажется на грани голодной смерти. То есть из двух зол выбирали меньшее. За исключением этого старого правила все прочие восстановлены по воспоминаниям стариков и исполняются неукоснительно.

Сегодня на Чукотке китовая охота открывается шумным гульбищем, которое представляет из себя дикую смесь традиционных и современных культурных реалий. Древняя борьба может закончиться прозаическим пьяным мордобоем. Выступление народных ансамблей плавно переходит в банальную дискотеку…

На следующее утро после праздника уже подготовленные и снаряженные должным образом охотники выходят в море за китом. Обычная бригада состоит из пяти-шести больших катеров со скоростными моторами американского или японского производства и одного тихоходного БМК – большого морского катера, который предназначается для буксировки добычи к берегу. Охотники разбиваются на группы по два катера и начинают прочесывать акваторию Берингова пролива. Обнаружив китов по фонтанам воды, которую они с шумом извергают, всплывая на поверхность, охотники по рации оповещают своих товарищей. Дальше начинается сложная процедура преследования кита, которая напоминает какие-то сумасшедшие гонки – катера то развивают огромную скорость, то дрейфуют в полнейшей тишине. Главное, как можно ближе подойти к месту, где в следующий раз вынырнет кит, и вонзить в него гарпун, к которому привязан ярко-оранжевый буй – пых-пых. Этот буй будет указывать местоположение жертвы. Пых-пых существует столько же, сколько и сама китовая охота. Только раньше использовались наполненные воздухом шкуры тюленей или желудки моржей, а сейчас – пластмассовые шары японского производства.

А вот поворотный гарпун, который метают в кита, – каким был, таким и остался. Это древнее и весьма остроумное охотничье приспособление. Его острие крепится к древку и пых-пыху хитрой системой узлов. Когда гарпун попадает в тело кита, на его острие раскрывается жало, которое не позволяет гарпуну выскочить наружу. Пых-пых разматывает веревку, узлы развязываются, древко отскакивает от гарпуна, всплывает, и затем его хозяйственно подбирают – напомним, что к дереву здесь отношение бережное. После того, как контрольный гарпун удачно попал в кита, в него вонзают еще четыре или пять. Волоча за собой пять поплавков, кит теряет скорость и не может уйти на глубину. Тут-то его и добивают. Зрелище это не для слабонервного европейца. До второй половины XIX века китов разили длинными, острыми, как бритва, пиками. Главное оружие современных охотников – карабины “Тигр” калибра семь-шестьдесят два. Хорошие охотники могут добить кита пятьюдесятью выстрелами. Малоопытные расстреливают от двухсот до четырехсот патронов.

Многотонную тушу добитого кита привязывают к БМК и со скоростью три-четыре километра в час буксируют к поселку. Охотники прямо в море отрезают кусок плавника и с ним, в качестве доказательства удачной охоты, на своих быстроходных катерах отправляются домой.

Как только на берегу появляется старенький гусеничный трактор, все население поселка (разве что кто-нибудь встать не может) устремляется на дележ добычи. По заведенному исстари порядку, те, кто не участвовал в охоте, стоят на почтительном отдалении и строят догадки – крупный ли кит, всем ли хватит. Здесь можно встретить самые невероятные емкости под мясо – от детских ванночек до молочных бидонов. Все очень серьезны и сосредоточенны, кроме детей и собак, которые с одинаковой назойливостью путаются у всех под ногами и всем мешают.

Первыми лучшие куски отрезают охотники. Не торопясь, они стаскивают добычу в прибрежные сарайчики. Толпа в почтительном нетерпении ждет незримого сигнала: можно! И тут начинается самая настоящая кровавая битва. Кровь, конечно, китовая, но люди бьются вполне всерьез.

Самое ценное в китовой туше – это мясо и кожа. Кожу с тонкой прослойкой сала можно есть и сырой. По консистенции она напоминает автомобильную покрышку, а по вкусу… Немножко похоже на устриц или мидий. Китовая кожа, по-эскимосски – “мантак”, а по-чукотски – “итхильгын” – самый изысканный местный деликатес и самый ценный источник чистого белка. Только совсем уж отважный европеец рискнет последовать примеру аборигенов и жевать мантак не отходя от еще не остывшей туши кита. Но представительницу Всемирного Фонда дикой природы особо не спрашивали. В ките, как утверждают морские зверобои, съедобно все – кишки, язык, сердце, мозг и, конечно же, мясо, которое на вкус – нежнейшая телятина… с привкусом креветок.

Аборигенная охота на китов разрешена Международной китобойной комиссией только американским эскимосам и российским береговым чукчам и эскимосам. Слово “аборигенная” означает, что в данном случае запрещено любое промышленное использование добытых туш и применение современных технических средств, которые не оставляют киту ни малейшего шанса спастись от зверобоев. Российская квота составляет сто тридцать пять серых китов в год. Сегодня в Калифорнийско-Чукотской популяции серого кита насчитывается около двадцати семи тысяч голов. По расчетам специалистов, это позволяет без ущерба для популяции добывать до шестисот китов ежегодно.

Ассоциация морских зверобоев Чукотки не раз просила об увеличении квоты хотя бы на сорок-пятьдесят голов. Но вместо этого все чаще и чаще раздаются предложения о полном запрете китобойного промысла. Он, мол, негуманен. Экономическая ситуация в России понемногу исправляется. Завезли сюда вдоволь витаминов, фруктов, мяса… “Зеленые” неоднократно проводили для чукчей и эскимосов пропагандистские лекции на тему: не надо есть кита! На одной из лекций рассказывали о разумности китов, о некоем их родстве с человеком. Зверобои все это сочувственно выслушали и попросили выступить с ответным словом местного учителя. Он спросил: а французы среди вас есть? Француз нашелся. Ну вот, сказал учитель, а теперь я попрошу вас никогда больше не есть лягушек.

Источники:

http://www.syl.ru/article/328674/geograficheskoe-polojenie-klimat-naselenie-i-priroda-chukotskogo-poluostrova
http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2018/02/05/650393-o-zhizni-na-chukotskom-poluostrove.html
http://zen.yandex.ru/media/id/5a32ecc2a936f4437490cbb8/5b34d9f3b5782000a9bb493c
http://ria.ru/20190822/1557671178.html
http://pandoraopen.ru/2017-12-27/spokojnaya-zhizn-chukotskaya/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector