4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мараловодство на Алтае: бесценные рожки

Маральный кодекс: как и зачем на Алтае разводят редкий подвид оленя

Мало кто в наши дни знает о такой сельскохозяйственной отрасли как мараловодство. Однако для Горного Алтая, где ландшафт не позволяет широко развивать традиционные направления сельского хозяйства, эта деятельность — одна из основных. Более того, в кризисные 90-е именно она стала локомотивом для экономики региона благодаря продаже пантов (неокрепших рогов маралов) за рубеж.

Большая часть консервированных пантов, из которых в дальнейшем производят различные лекарственные препараты, и сегодня уходит за границу, в Южную Корею. Но цена на это сырье, сложившаяся в настоящее время на внешнем рынке, уже не позволяет получать желаемый и необходимый для развития отрасли доход. Однако алтайские мараловоды не опускают руки, в партнерстве с научными центрами и фармацевтическими компаниями разрабатываются различные препараты, которые в дальнейшем предлагаются и отечественному покупателю. Кроме того, постепенно развивается оздоровительный туризм — как говорят специалисты, люди со всего мира едут на Алтай, чтобы лечиться свежей продукцией. А на лечебные ванны, например, запись ведется на год вперед.

МАРАЛОВОДСТВО

Марал — один из подвидов крупного оленя, обитает в районах горной и предгорной тайги. Считается, что панты и кровь этих животных обладают уникальными целебными свойствами. В XIX веке в погоне за их неокостеневшими рогами, которые стоили очень дорого, браконьеры практически истребили это животное. Тогда, чтобы сохранить оленя, стали организовывать маральи питомники.

  • Работа фермы по разведению маралов в республике Алтай

Сейчас больше половины мараловодческих хозяйств региона обосновались в Усть-Коксинском районе, где находятся естественные места обитания оленя. В частности, это Катунский и Теректинский горные хребты. В целом в республике Алтай сосредоточено около 60% пантового поголовья России.

«У нас считается полудикое содержание маралов. Они не домашние, но и не совсем дикие. Для них в горах отгорожено три тысячи гектаров. Эта местность также разделена на секции, мы называем их садами», — рассказывает Александр Клепиков, бригадир Нижне-Уймонского хозяйства (СПК), одного из крупнейших в регионе.

Это делается для того, чтобы животные разных возрастов не смешивались, а также для контроля процесса размножения.

Но, как отмечает собеседник, в таких условиях разведения есть и свои сложности. Животных подстерегает немало опасностей, например, на новорожденных телят нападают беркуты. И егерям, чтобы сохранить стадо, приходится отстреливать этих краснокнижных птиц. Через загороди пробираются и волки, а иногда даже и медведи.

«Мы егерям купили оружие. Хоть они (беркуты) и записаны в Красную книгу, но беркут — это первый вредитель, когда идет отел. Он караулит, когда теленок только родится, и в это время налетает. Их там тучи, будто специально слетаются», — рассказывает бригадир.

В среднем марал живет восемь-девять лет и «сдает» панты семь раз — их начинают срезать, когда самцу исполняется два года. Особи с крупнейшими рогами (более 10 килограммов) отбираются для скрещивания — так в хозяйствах проводят некую селекционную работу, направленную на улучшение качества пантов.

ЦЕЛЕБНЫЕ «КОНСЕРВЫ»

Срезка пантов, рассказал бригадир, проходит только раз в год — с конца мая до начала июля, когда рога маралов уже достаточного размера, но еще не окостенели. Животное через коридор загоняют в специальный станок, ему закрепляют голову, завязывают глаза и за две-три секунды спиливают рога. Потом прижигают рану и мажут глиной, чтобы остановить кровь.

После срезки панты взвешивают и вешают «остывать». Потом складывают горизонтально и через некоторое время начинают варить в большом котле.

«Пять-шесть человек садятся возле кипящей ванны, за отростки берут по два панта, надевают краги (рукавицы), чтобы не обжечься, и опускают их в котел. Держат так три минуты, потом три минуты на воздухе, потом по две минуты и несколько этапов по одной минуте. В зависимости от величины панта. » — рассказывает бригадир Клепиков.

  • Работа фермы по разведению маралов в республике Алтай

Варят их два дня, а на третий отправляют в «жаровую» — помещение вроде сауны, где температура первоначально 80 градусов и выше. Жарка также проходит в несколько этапов, в ходе которых температура постепенно снижается до 60-70 градусов. В результате получаются так называемые консервированные панты.

«Так из них выгоняют влагу. В процессе консервации пант теряет около 64% первоначального веса. А потом их уже продают и перерабатывают. Местные, например, делают из пантов спиртовую вытяжку. Называется пантокрим — пантовая настойка», — уточнил он.

ЧУДЕСНЫЕ СВОЙСТВА И ВИДЫ ЛЕЧЕНИЯ

В маральнике неподалеку от варочного котла есть комнаты, где посетители принимают ванны из получившегося отвара. Знаменитые на весь мир пантовые ванные считаются очень целебными. Чтобы искупаться в них, люди едут в хозяйство из Санкт-Петербурга, Москвы и других российских и зарубежных городов. За полтора месяца только через один маральник проходят около 150 любителей пантовых ванн.

«Врачи проводили исследования, говорят, что эффект от этой воды есть. А от чего именно — объяснения нет. Мужики приезжают из Петербурга, говорят, что вода обладает тонизирующим, общеукрепляющим, стимулирующим и даже омолаживающим действием. Человек чувствует себя легко после этих ванн», — удивляется бригадир.

Целебную продукцию производят также и из крови маралов. Кровь берут у животного из шейной (яремной) вены перед самой срезкой пантов. Считается, что она, пройдя через растущие панты, наделяется лечебными свойствами и превращается почти в лекарство-панацею. Особый удивительный эффект, как заявляют специалисты, достигается, если выпить свежей крови марала или принять ванну с ее добавлением. При этом кровь сохраняет полезные свойства вне тела животного только два часа. За это время ее надо успеть либо выпить, либо переработать. Несмотря на то, что употребление свежей крови считается в современной культуре некой дикостью, желающих поправить свое здоровье таким способом немало.

  • Работа фермы по разведению маралов в республике Алтай

«Донорская кровь марала и препараты на ее основе обладают адаптогенным действием, они позволяют организму приспособиться к любым изменениям, помогают легче переносить нагрузки. В частности, ванна с кровью марала выводит из организма молочную кислоту, и человек чувствует прилив новых сил, организм буквально обновляется», — рассказывает технический директор Московского медицинского антидопингового центра, автор технологии вакуумной переработки маральей крови Александр Шебалин.

Этой деятельностью он первым в России начал заниматься более 20 лет назад. Сейчас на Алтае Шебалин готовит сырье для производства препаратов — «высушенную кровь». Сушится она на специальных (уже запатентованных) установках, которые Александр и его коллеги разработали сами.

Он говорит, что изготавливаемые сегодня препараты используются в том числе в спорте высоких достижений. По словам собеседника, сейчас уже производятся именно недопинговые средства для спортсменов. И в числе «пациентов», как рассказывает Шебалин, знаменитые теннисисты, боксеры, хоккеисты, лыжники и футболисты.

Ученый также отмечает, что препараты, полученные из крови марала, могут применяться не только в качестве профилактики и стимуляции, но и при многих сложных недугах. Так, например, гель, произведенный на основе маральей крови, используется при лечении псориаза.

«Поскольку препараты обладают адаптогенным действием, они значительно повышают иммунитет человека и снижают риски возникновения таких заболеваний, как, например, рак», — добавил он.

Кроме того, уверяет Шебалин, препараты выводят организм из состояния хронической усталости, улучшают половую функцию, лечат аллергию, в том числе и у детей. Гели, по заверениям разработчиков, обладают регенерирующим действием, могут избавить от целлюлита, ускоряют рассасывание гематом.

Но, как и в случае с любой другой лекарственной продукцией, начинать лечение нужно только после консультации с врачом.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

«Медики говорят, что при варке пантов вырабатывается углерод, изотоп углерода-13, который при приеме пантовых ванн проникает через кожу и подкожную клетчатку в клетки всего организма и эффективно влияет на процесс оздоровления. Плюс кровь марала, липопротеиды — это все действует при пантовых ваннах и через кожу проникает в костные клетки, влияет на костный мозг, который отвечает за иммунитет, на нервную систему и в целом на костно-мышечную систему. В итоге, все это приводит к оздоровлению организма», — комментирует заключения медиков замдиректора Всероссийского НИИ пантового оленеводства в Барнауле Алексей Неприятель.

  • Работа фермы по разведению маралов в республике Алтай

Он добавил, что пантовые ванны действительно становятся все более популярными, и в некоторых хозяйствах очередь на эти процедуры расписана уже на следующий сезон.

«Июль — самый популярный месяц для принятия пантовых ванн, потому что панты наиболее насыщены микроэлементами и гормонами огромной многосторонней биостимулирующей силы», — отметил собеседник.

Пантовые ванны, по его информации, рекомендуются людям, имеющим проблемы с ожирением и с кожными заболеваниями. Кроме того, активно на Алтай приезжают бездетные пары, а также люди, пострадавшие в авариях. «Они, конечно, не бегают после этого, но им становится легче», — отметил ученый.

А вот корейские медики, по его словам, считают, что любому человеку вне зависимости от того, рекомендовано ему пантолечение или нет, просто необходимо раз в год пройти курс.

Признавая пользу пантовых ванн для организма, эксперт тем не менее крайне скептически относится к вероятной способности этой продукции предотвращать возникновение рака.

«Медики пантовую продукцию онкобольным сильно не назначают, потому что она наоборот может спонтанно спровоцировать рост раковых клеток. Поэтому это палка о двух концах, никто этого научно не доказал и не опроверг», — сказал Алексей Неприятель.

МАРАЛЫ КАК БИЗНЕС

Ожидается, что в этом году в мараловодческих хозяйствах Алтая срежут 100-105 тонн сырых пантов и получат 38 тонн консервированных. Большая часть продукции, до 95%, традиционно будет продана в Южную Корею, откуда и пошла традиция лечения пантами.

«Китайцы чаще всего покупают маральи рога для того, чтобы затем перепродать их в Корею. Часть товара уходит на экспорт и в Америку, в частности, в Лос-Анджелес, где опять же сосредоточены крупные корейские диаспоры», — рассказывает директор ООО «Алтайфарм» Валерий Репников, занимающийся экспортом консервированных пантов.

По словам Репникова, в 1995 году он продавал панты по цене 1 тысяча долларов за килограмм. После кризиса в Восточной Азии в 1997 году цены на эту продукцию упали в четыре раза. Удивительно, но именно дефолт спас отрасль в 1998 году.

«Потому что цена упала в долларах в четыре раза, а рубль обвалился в шесть раз, и цена в рублевом выражении выросла в итоге в 1,5 раза. И за счет этого отрасль выжила», — пояснил он и добавил, что мараловодство буквально спасло сельское хозяйство региона.

«Начиная с 90-х годов, рентабельность мараловодческих хозяйств составляла 700-800%. И за счет этих денежных масс все остальные отрасли в республике выжили», — пояснил Репников.

Но в 2000-х ситуация изменилась — из-за общего мирового кризиса цена на панты на внешнем рынке стала расти очень медленно.

«Цена колеблется от 200 до 350 долларов (за килограмм) в зависимости от качества продукции. Но ситуация такова, что за эти годы себестоимость продукции выросла настолько, что рентабельность маральников не превышает 10-15%», — говорит он.

По словам собеседника, необходимо в ближайшие год-два выйти на цену в 450-500 долларов, иначе будет очень проблематично сохранить мараловодческую отрасль. Сегодня она уже дотационная — только в этом году из федерального и республиканского бюджетов на поддержку отрасли, по данным властей, будет направлено около 36,5 миллиона рублей.

«Сейчас маральники просто не развиваются, для этого необходима рентабельность не менее 30%. Иначе мы так и будем сидеть на дотациях, а вечно это продолжаться не может. Существует опасность, что руководители мараловодческих хозяйств сочтут, что маралов выгоднее забивать на мясо», — добавил в свою очередь директор одного из СПК Александр Ермилов.

Читать еще:  О ловле на малых реках осенью

По словам Репникова, основная надежда сегодня на российского покупателя, который может составить конкуренцию заграничному и, таким образом, простимулировать рост цен на внешнем рынке.

Для российского рынка, на который так надеются производители, сегодня заготавливают не только консервированное сырье. Это еще и свежезамороженные панты, из которых, например, на курортах Белокурихи на Северном Кавказе по специальной методике готовят ванны. Начали изготавливать БАДы с использованием пантовой продукции в сочетании с медом и эндемиками Горного Алтая (красный, золотой маральи корни).

ГОРНО-АЛТАЙСК/БАРНАУЛ, 22 июн — РИА Новости, Елена Козлова, Олеся Кречетова.

Мараловодство на Алтае: бесценные рожки

Бродя по маральникам, наслушался я рассказов о разных зверях. Особенно удивило меня сообщение старика-промышленника о ценности маленьких рожек сайги. Сайга — это животное немного помельче козла, потемнее его окрасом. На голове у сайги два прямых прозрачных, как хрусталь, отростка. И вот оказывается, эти рожки в Китае оцениваются не меньше тысячи рублей. Старик, водивший меня и Чудо по саду, всю жизнь промышлял зверем, не раз сам побывал в Кобдо, за границей. Теперь он почти ослеп, стрелять может не дальше двадцати метров, но повадку маралов и других зверей знает в совершенстве.

Так вот он рассказывал, что за соболя за границей в двадцатом году давали семь-шесть самых лучших лошадей, а за рога сайги — сотню баранов, за пять хороших белок — любого быка, любого коня.
Маралов раньше мы били в верховьях Бухтармы за Укоком, там такие стада зверя были — страшно глядеть!

Накануне я осмотрел несколько маральников в долине реки Кара-Кабы, невдалеке от озера Маркакуль. Чудо повел меня в один из таких садов рано утром, в яркий, ослепительно солнечный день. Маральник этот устроен на склоне горы, по нему бежит ручей, часть его занята густым лесом. Огорожен он высокой, метра два-три, изгородью, каждое звено сложено из девяти жердей.

Размер сада делается из расчета гектар на одного марала. Уже издали мы увидали группу красивых животных, пасущихся на зеленом пригорке. Стоял июнь. У быков на головах были огромные ветвистые рога.

Мы пролезли сквозь изгородь внутрь сада и направились к ним. Подпустили они нас шагов на двести пятьдесят, не ближе, потом стремительными скачками ушли за пригорок. Я несколько раз подбирался к ним поближе и долго любовался их легкими движениями. Часа два пробыли мы в саду. Звери пощипывали траву, мы их не беспокоили.

Старик сказал нам, что где-то скрываются в траве три мараленка, но только разыскать их крайне трудно: мать переводит их всякий раз на новое место, если увидит, что их заприметил человек. Самки действительно не спускали с нас глаз.

Когда Чудо направился в одну из заросших ложбинок, заваленных толстыми пнями, я сразу обратил внимание на перемену в поведении самок. Не поднимая головы от земли, они перестали щипать траву.

Остановились на одном месте, подрагивали, словно порываясь скакнуть. Я догадался, что телята хоронятся здесь. После долгих поисков мне удалось наткнуться на одного мараленка. Он лежал в густой траве. Ноги у него были вытянуты.

Был он еще светло-желтый, такой неуклюжий, как верблюжонок. Глаза его были закрыты, и только по еле заметным вздрагиваниям ушей было видно, что он не спит, чутко прислушивается к звукам наших шагов. Я подошел к нему шага на три, но он не тронулся с места.

Старик, караульщик сада, прочел мне интереснейшую «лекцию» о мараловодстве на Алтае. Марал — это разновидность оленя. Он немного пониже своего сородича и чуть-чуть отличается в окрасе. Маралы водятся исключительно на Алтае, больше их нет нигде в мире.

В старину маралов добывали, убивая, как всякого зверя, как добывают из-за рогов изюбрей в Сибири, срезая у убитых рога. Такие рога, снятые с лобовой части — лобовые, — ценятся раза в полтора дороже. Но этот способ слишком быстро уничтожил бы всех зверей.

Впервые мараловодством занялись братья Шарыповы из деревни Фыкалки, с потомком которых — Маркелом Сидоровичем — мне также пришлось побеседовать в Катон-Карагае. Первых маралов приручили еще в конце восемнадцатого столетия. Диких маралов ловили в верховьях Бухтармы, загоняя по глубокому снегу на лошадях.

Позднее маралы ушли за Укок; теперь они чаще всего встречаются в долине Яссатора и в глухих «нейтральных» пограничных местах. Сейчас мараловодством занимаются главным образом в Верх-Бухтарминской волости.

Там до войны насчитывалось не меньше тысячи маралов. А во всем Бухтарминском крае было больше двухсот пятидесяти мараловодческих хозяйств с десятью тысячами голов этого полудомашнего скота. Есть деревни, жившие раньше исключительно этим промыслом: Берель, Белая, Язовая. Гражданская война, свирепствовавшая в крае, сильно порушила эту доходную отрасль крестьянского хозяйства.

Сейчас маралов едва ли наберется и две тысячи по всему Южному Алтаю. Недостаток корма, уход из края рабочих рук заставили многих мараловодов просто выпустить зверей на волю, где они или погибли, или были убиты охотниками.

Маралы разводятся исключительно из-за рогов, которые имеют хороший сбыт в Китае. Там их употребляют в медицине. Кроме Китая, нигде рога эти не ценятся. Наша медицина не знает им применения. В среднем каждый бык дает около восьми килограммов сырых рогов, цена им двадцать — двадцать пять рублей за килограмм.

Первый год рога у быка «токушика» не снимаются — слишком сухи. Лишь у «ланшаков» —второгодков — рога идут в дело. Кормят маралов травою, зимою сеном, веснами быков подкармливают овсом, отчего, как говорят мараловоды, рога делаются полновеснее, сочнее. Снимают рога в конце июня — начале июля.

Зверей тогда загоняют в коридор, сделанный из таких же, как и вся изгородь, толстых жердей. Там их ловят, накидывая им на ноги петли и подсовывая под живот гладкие жерди, чтобы бык не мог, бросившись на землю, поломать нежных рогов.

Подпиливают рога обычной маленькой пилкой; рану замазывают глиной, углем, заливают керосином и завязывают бумагой и тряпьем. Из рогового пенька хлещет кровь, ее собирают в чашки и поят ею чахоточных.

Кровь хранят и про запас, сушат и потом разводят для больных в воде или водке. Снятые рога вываривают раза три-четыре в соленой воде (два кило соли на ведро), затем проваривают для аромата в чае или бадане. При варке рога держат так, чтоб они не коснулись посудины, иначе они моментально почернеют.

Часа три мы бродили по саду. Не хотелось отрываться от редкостного зрелища. Полуслепой сторож рассказал мне множество историй про зверей. Так, в прошлом году, во время загонки маралов в рукав для спилки рогов, один «бравый бычина» неожиданно перемахнул через изгородь, ударив копытами лошадь. Марал скрылся в лесу.

Пропадал он все лето и вернулся лишь поздней осенью, уже без рогов. Он потерял их где-то в глуши. Иногда мараловоды ввиду недостатка корма выпускают зверей на волю, и маралы почти всегда осенью возвращаются в сад сами.

Бывали случаи, что иностранные туристы, считая выпущенных зверей дикими, устраивали на них облавы. Сторож раньше жил исключительно промыслом на зверя и исходил весь Алтай, побывал и в Зайсанских степях, поднимался на Тарбагатайский хребет, в Саурские горы. Он много раз ездил в Кобдо, где рога можно продать раза в полтора дороже.

О ценности маральих рогов я слышал и раньше, до посещения мной Алтая, а вот то, что рога сайги ценятся в Китае чуть не на вес золота, я узнал впервые. Опросы других промышленников целиком подтвердили это сообщение. Сайгу запрещено бить. И ее на Алтае уже не встретишь. Она водится на Тарбагатае и в Сауре. Уходит от жилых мест в глушь Китая.

За что так ценятся рога сайги, мне так и не удалось установить. По-видимому, китайцы применяют эти рога, как и маральи, в медицине. Старик уверял, что, если в кипящую воду бросить кусочек сайгиных рогов, вода немедленно остывает. Так ли это? Мне самому не довелось это проверить.

Пантовое мараловодство

На Востоке говорят, что в растительном мире царь – женьшень, а в животном – панты марала.

Целительную силу пантов знали еще в древности, более 4000 лет назад. Упоминание об оленях встречается во многих древних работах, первая запись о применении в медицине оленьих рогов найдена на шелковом свитке, извлеченном из ханской гробницы в китайской провинции Хунан. Это погребение датируется 168 г. до н. э.

Знахари при дворе китайского императора использовали панты в составе многочисленных снадобий для того, чтобы сохранить молодость и силу до преклонных лет. В XVI в. китайский врач Ли Ши-Чжень составил Китайскую сводную фармакопею «Бень-Цао-Ган-Му», включившую в себя медицинскую литературу за четыре тысячи лет. Специальный раздел в этом труде был посвящен пантам (Лу-Жун). Долгое время Китай единолично владел этими секретами, но со временем слухи о целебных свойствах пантов разлетелись по всему миру.

В 60-х гг. XVIII в. русские переселенцы на Алтай, кержаки-староверы, узнали о ценности пантов марала во время контакта с пикетами китайских военных, которые охотно скупали у них панты убитых животных. Тогда за один килограмм пантов алтайского марала давали один килограмм серебра.

Развитие мараловодства в северо-западном и центральном Алтае начинается в 70-х гг. XIX в. Пионерами его были братья Лазарь, Ларион и Емельян Фоминых, построившие в 1866 г. на реке Талице первый маральник.

К концу XIX в. по всему Алтаю уже насчитывалось более 200 маральников с поголовьем более 3000 животных. Одним из крупнейших мараловодов в то время был польский дворянин – Михаил Иванович Янковский. Он начал приручать оленей в 1897 г., а в 1914 г. уже имел ферму в 2000 голов.

В начале 30-х гг. XX в. на Алтае началось интенсивное развитие мараловодческих хозяйств. В 1966 г. мараловоды Алтая срезали по 6–6,5 кг сыропантов с одного марала-рогача. В 1981 г – в некоторых хозяйствах – по 9,4 кг.

Марал – самый крупный представитель благородных оленей Евразии, обитающий в горах юго-востока Казахстана, Южной Сибири и Предбайкалья. В настоящее время Алтай – один самых передовых регионов в мире по пантовому мараловодству. 90% стада пантовых оленей России (около 100 тыс. особей) сосредоточено в Алтайском крае и Республике Алтай. Можно сказать, что в России пантовое оленеводство ассоциируется именно с Алтаем.

В 30-ти хозяйствах шести горных районов Алтайского края содержится более 24 тыс. маралов и пятнистых оленей. Самое крупное мараловодческое хозяйство Алтайского края – ОПХ «Новоталицкое» Россельхозакадемии (Чарышский район, 3,7 тыс. маралов). Более 1000 голов содержится в ООО «Агрохолдинг Солонешенский» и ООО «Тополинский маральник» (Солонешенский район), ООО «Каимское» и ООО «Арекс» (Алтайский район). В природных условиях маралы живут 12–14 лет, а при парковом содержании – 25–30 лет. В рацион питания маралов входит 200 целебных алтайских трав.

Основным продуктом пантового мараловодства являются панты – неокостеневшие рога оленей, снятых в период их роста. В чистом виде или экстракте они используются при лечении заболеваний крови, сердечно-сосудистой системы, головного мозга, переутомлении, ослаблении иммунитета. На основе пантокрина создано множество лекарственных препаратов, пищевых добавок, эликсиров, бальзамов, косметических средств. Пантовые препараты повышают тонус организма, дают заметный омолаживающий эффект, способствуют продлению жизни, оптимизируют энергетические процессы в организме. Особой популярностью пользуются пантовые ванны, которые делают на отваре свежих пантов с добавлением лекарственных трав. Утверждают, что курс из 8–10 ванн значительно укрепляет организм, способствует лечению хондрозов и многих других недугов.

Читать еще:  Таксидермия: вдохнуть новую жизнь в неживое

Перспектива развития этой отрасли очень широка. Ежегодно экспортируется 400–500 т пантов. Иностранцы для своей фармацевтической промышленности берут все: панты, мясо, пантогематоген, жилы, внутренности, копыта и хвосты. Переработкой основной массы пантов занимаются китайские и корейские фирмы. Марал – эндемик Алтая, и больше ни один регион России не может предложить туризм и отдых на маральниках.

По признанию Международной ассоциации производителей пантов, кровь и панты алтайского марала являются наиболее активными в мире и относятся к самой дорогостоящей в мире – высшей категории. Панты алтайского марала ценятся в 1,5–2 раза дороже новозеландских, американских, корейских, китайских пантов и в 10–12 раз дороже рогов северного оленя, лося.

Сегодня в Алтайском крае работают 15 предприятий по переработке сырья пантового оленеводства. Ими производится более 60 наименований продукции. Основные переработчики продуктов пантового оленеводства в Алтайском крае: НП «Алтайский биофармацевтический кластер» – ООО «Пантопроект», ООО «Юг», ЗАО «Эвалар», ЗАО «Сижан», ООО ПКФ «Алтайский букет», ООО «Пантовый мир», ООО «Алфит Плюс», ООО «Спектр–Бальзам», ЗАО «Алтайвитамины», «Алтамар».

Изучением разведения, содержания маралов, а также продукцией переработки занимается единственный в стране Всероссийский научно-исследовательский институт пантового оленеводства СО РАСХ (ранее – Всероссийская научно-исследовательская опытная станция пантового оленеводства, образована в 1956 г.; г. Барнаул). Общие проблемы отрасли призван решать созданный в 2006 г. Союз оленеводов Сибири. В крае принята целевая программа «Развитие комплексной переработки продуктов пантового оленеводства в Алтайском крае на 2011–2015 гг.».

Литература

Александров В. В. Лечебно-профилактическое использование продуктов пантового оленеводства / В. В. Александров, С. И. Кудрявский. Барнаул : АзБука, 2003. 126 с. : табл.

Алтайская «изба» красна не только пирогами // Алтайская правда. 2012. 14 сент. С. 8–9 : ил.

Бубликов В. Б. Направления и перспективы развития пантового мараловодства в Алтайском крае // XXI век: перспективы развития АПК. Барнаул, 2002. С. 178–182. Библиогр. в конце ст.

Буняева В. Марал – благородный олень // Алтай. 2009. № 6. С. 33 : цв. ил.

Волохина И. В. Панты и кровь в традиционной народной медицине алтайцев на современном этапе / И. В. Волохина, Д. Г. Коровушкин // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2002. Т. 8. С. 547–550.

Всероссийская научно-исследовательская опытная станция пантового оленеводства // Учреждения и деятели сельскохозяйственной науки Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1997. С. 372–375 : портр.

Инновационные технологии производства продукции пантового оленеводства и использование ее в укреплении здоровья нации: материалы науч.-практ. конф. Бийск, 2011. 76 с. : ил.

Лечебные животные – маралы // Целительные силы Алтая. Барнаул, 2009. С. 75–80 : цв. ил.

Лисица О. В чем сила, брат? Чтобы быть здоровым, человеку нужно съедать 75 граммов пантовой продукции в год // Алтайская нива. 2012. 29 нояб.–5 дек. (№ 47). С. 8 : ил.

Луницын В. Г. Пантовое оленеводство России. Барнаул : Алтай, 2004. 581 с. : ил.

Мараловодство и пантовое оленеводство на Алтае // Алтайский край. АПК: история и перспективы. Барнаул, 2012. С. 116–119 : цв. фот.

Маральники // Туристические ресурсы Алтайского края. Барнаул, 2012. С. 230–231 : цв. фот.

Медведев А. Панты – бренд Алтая // Приоритетное мнение. Барнаул, 2012. Окт. (№ 11). С. 12–13 : ил.

Огарь А. Дары солнечного оленя // Свободный курс. Барнаул, 2012. 19 сент (№ 38). С. 10 : ил.

Попова И. С. Перспективы развития переработки сырья пантового оленеводства в Алтайском крае / И. С. Попова, Е. Ф. Шарахова // Известия АлтГУ. Серия : Биологические науки. Науки о земле. Химия. 2012. № 3/1. С. 60–65 : табл. Библиогр. в конце ст. (9 назв.).

Проблемы пантового оленеводства и пути их решения. Барнаул, 2002–

Т. 1. 2002. 383 с. : ил. Библиогр. в конце ст.
Т. 2. 2005. 284 c. : ил. Библиогр. в конце ст.
Т. 3. 2007. 257 с. : ил. Библиогр. в конце ст.
Т. 4. 2008. 206 с. : ил. Библиогр. в конце ст.
Т. 5. 2009. 139 с. : ил. Библиогр. в конце ст.
Т. 6. 2011. 278 с. : ил. Библиогр. в конце ст.

Скоморохов А. Вот такие панты // Московский комсомолец на Алтае. 2012. 12–19 сент. (№ 38). С. 3.

Мараловодство: особенности отрасли и разведение животных как бизнес

Мараловодство на Алтае развивается уже более века, став одним из самых интересных направлений в отечественном животноводстве. Олени-маралы являются источником очень полезного мяса и совсем неплохих шкур, но ценят животных вовсе не за это. Главный продукт, ради которого разводят маралов — это особо ценные рога-панты. Сегодня пантовое мараловодство считается одним из самых перспективных направлений в сельскохозяйственной отрасли Алтая.

Кто такие маралы?

Долгое время маралы считались самостоятельным видом из рода оленей, однако в середине ХХ века систематика этих животных была сформирована окончательно, и с тех пор маралов классифицируют как подвид (популяция) благородного оленя.

Среди всех разновидностей своего вида олени-маралы отличаются самыми крупными размерами. Масса взрослых самцов доходит до 300 кг при длине тела до 260 см и росте около 160 см. Максимальные размеры рогов, которые являются ценным продуктом мараловодства, достигают одного метра. При этом на рогах всегда имеется множество отростков. Самки маралов не имеют рогов и в целом мельче самцов на 20%. Зимой шерсть животных имеет серо-бурый окрас, летом — рыжеватый или буро-коричневый.

Природный ареал обитания — Алтай, прилегающие районы Сибири, горные районы Киргизии и Казахстана. Сегодня маралы занесены в Красную книгу, но не это помогает в выживании данного подвида. Этих животных активно разводят в фермерских хозяйствах и общемировое поголовье исчисляется несколькими миллионами.

Маралы — классические травоядные животные, которые, однако, живут не стадами, а поодиночке. Лишь на время спаривания и произведения потомства они формируют семьи в составе одного самца и 2-3 (редко до пяти) самок.

В природе эти олени живут 12-14 лет, но в условиях животноводческих хозяйств могут легко преодолевать рубеж в 25 или даже 30 лет.

Мараловодство и продукты мараловодства

Маралы очень давно обратили на себя внимание людей. Животные испокон веков были объектом охоты. Причем интерес представляли не только и не столько мясо и шкуры, сколько кровь и рога, широко применявшиеся в народной медицине. Кроме того, в доиндустриальную эру из рогов делали оружие, сельскохозяйственный инструмент и предметы быта.

Когда во второй половине XIX века спрос на рога маралов превысил возможности их добычи путем охоты, на Алтае начало развиваться пантовое мараловодство. Однако основным рынком сбыта данной продукции является не сам Алтай, где она также пользуется спросом, а гораздо более емкий рынок Китая, Кореи, Юго-Восточной Азии и США (многочисленная азиатская диаспора).

Разведение маралов — это вполне безотходное производство. Применение находится абсолютно всему: кровь идет на изготовление лекарств (пантогематогена); мясо, также обладающее лечебными свойствами, вполне пригодно к употреблению, хотя и немного жестковато; из шкур можно делать одежду и обувь.

Однако наибольшую ценность, конечно же, имеют рога или панты. На их основе делается множество медицинских препаратов, использующихся в восточной медицине. В основном это средства способствующие повышению иммунитета, улучшению кровообращения, нормализации давления, оздоровлению половой системы.

Хотя в ход идут даже те рога, которые олени сбросили самостоятельно, наиболее ценятся молодые и еще не затвердевшие. Именно их-то и называют пантами. Срезают их с живого животного, затем варят и сушат. Примечательно, что такое принудительное лишение рогов самому оленю никак не вредит, хотя и доставляет достаточно сильный дискомфорт.

Не смотря на то, что изначально зародилось пантовое мараловодство на Алтае, сегодня Россия утратила пальму первенства в этой отрасли. На всей территории нашей страны насчитывается лишь около 90 тыс. оленей-маралов, содержащихся в животноводческих хозяйствах и частных хозяйствах крестьян. Из них 55 тыс. в Республике Алтай и 24,5 тыс. в Алтайском крае. В то же время в соседнем Китае численность пантовых маралов составляет около миллиона голов. В Новой Зеландии, где фермеры вовремя поняли, что на экспорте пантов можно хорошо заработать, численность этих животных и вовсе превышает 2 млн.

Мараловодство на Алтае как бизнес

В целом мараловодство мало чем отличается от разведения крупного рогатого скота. Определенная специфика есть только в том, что касается кормов и получения основной продукции. Чтобы получить наиболее качественные панты, животных нужно выпасать в горах на определенной высоте. Причем лучше это делать в Алтайских горах, где растет множество трав-эндемиков, поедание которых наилучшим образом сказывается на качестве пантов.

Сразу следует отметить, что продукция мараловодства в самой России особого спроса не имеет. За пределами алтайского региона ни мясо оленей-маралов, ни лечебные препараты на основе их крови и рогов практически никому не нужны. Да и в самом Алтайском крае и Республике Алтай лишь небольшая часть населения проявляет интерес к данной продукции. И хотя в последние годы рестораны начинают проявлять некоторый интерес к маральему мясу, рассчитывать на резкое повышение внутрироссийского спроса пока не следует.

Таким образом, единственный способ продать продукты пантового мараловодства — это наладить экспорт за рубеж. Разумеется, наиболее выгодно это можно сделать, найдя прямого покупателя в Республике Корея или в Китае. Но в принципе можно сдавать свою продукцию местным перекупщикам по более низким ценам, не утруждая себя поиском зарубежных партнеров.

Рентабельность бизнеса сильно зависит от того, кому всё-таки будет продаваться продукция — импортеру в Корее, или местному перекупщику на Алтае. Для справки, на корейском рынке стоимость пантов в зависимости от сорта варьируется в пределах от 60 до 400 долларов за килограмм.

Организация мараловодческого хозяйства

Теоретически организовать бизнес по разведению маралов можно в любом регионе России за исключением разве что Крайнего Севера. Но как уже было сказано, лучше это делать в зоне природного обитания маралов, то есть на Алтае. В крайнем случае, в другом горном регионе, где имеются горные пастбища, то есть на Кавказе либо на Урале. К слову, самое многочисленное поголовье домашних маралов за пределами Алтая находится как раз в Дагестане.

Чтобы всерьез разводить оленей, необходимо пройти официальную регистрацию крестьянско-фермерского хозяйства. При этом есть возможность воспользоваться несколькими правительственными программами, направленными на развитие животноводства. Это поможет снизить стартовые и текущие расходы в первое время.

Хотя маралов можно выращивать и стойловым методом (именно так делают в Китае), для получения наиболее качественной продукции пантового мараловодства лучше организовать свободный выпас в летний период. На Алтае широко практикуется выпас в полудиких условиях, когда фермер ограждает несколько десятков гектар взятого в аренду у государства горного пастбища, где олени пасутся, предоставленные самим себе. Правда, нужно всё же присматривать за ними, поскольку в горах волки и медведи могут запросто прорваться сквозь ограждение и напасть на стадо.

Поскольку маралы — это по сути дикие животные, которых условно приручили лишь около ста лет назад, им не требуются столь тепличные условия как тем же КРС или лошадям. Оленей можно круглый год держать под открытым небом на всё тех же горных пастбищах без необходимости возводить даже легкие укрытия. В зависимости от скорости восстановления пастбища на один квадратный километр должно приходиться 1-5 оленей.

Основные стартовые расходы при организации фермы составят:

  • регистрационные процедуры;
  • покупка начального поголовья (70-100 тыс. рублей за животное);
  • аренда пастбища;
  • покупка сетки-рабицы для ограждения пастбища (около 200 тыс. рублей за километр).
Читать еще:  Одноглазая лосиха, рассерженный лось и храбрый лосенок

Текущие расходы будут связаны с вакцинацией животных, заготовкой сена подкорма зимой, организацией обрезки рогов. Разумеется, придется платить и персоналу, который будет выполнять эти работы.

Заготовка продукции пантового мараловодства

Как уже говорилось, в России за пределами Алтая продукты мараловодства практически не востребованы. Хотя оленина намного полезнее говядины, ее вкусовые характеристики заметно хуже, поэтому большой популярности она так и не снискала. Оленину не спасет даже то, что в ней больше витаминов и меньше жира, чем в традиционном мясе.

С другой стороны себестоимость мяса оленя, выращенного в полудиких условиях, примерно на треть ниже, чем говядины, а рыночная цена всё же намного выше. Тем не менее, найти каналы реализации оленины достаточно сложно. Особенно в слабозаселенных горных районах страны. Теоретически можно выйти с этой продукцией на рестораны крупных городов, в том числе столицы, но для этого придется буквально уговаривать руководство каждого такого заведения. Впрочем, всегда можно открыть колбасный цех.

Но главное в пантовом оленеводстве — это как раз сами панты. Ради них и затевается весь бизнес. Кстати, рога есть только у самцов, то есть самки абсолютно бесполезны в этом вопросе. Они нужны исключительно ради поддержания численности стада. Ну или ради мяса, если суметь найти стабильный канал сбыта.

Впервые панты у марала срезают в возрасте двух лет. Затем их снимают ежегодно. Полученное сырье по определенной методике консервируют и затем либо продают перекупщикам, либо реализуют китайским или корейским партнерам.

Заготовка продукции пантового мараловодства на Алтае осуществляется в мае—июле, когда рога маралов достигают максимального размера, но еще не успевают закостенеть. Для этого самцов сгоняют в заранее оборудованный цех под открытым небом, где установлены специальные станки для спиливания рогов. Процедура в целом не сложная, но достаточно муторная и требующая определенных навыков и сноровки.

Еще одним видом продукции мараловодства является кровь оленей. Небольшое ее количество берут у каждого животного прямо из шейной вены во время срезки рогов. Главная сложность здесь состоит в том, что целебные свойства в крови оленей сохраняются не дольше двух часов с момента ее взятия. Поэтому, чтобы реализовать данный продукт, нужно наладить оперативную переработку крови в сырье прямо на месте.

Мараловодство на Алтае: бесценные рожки

Пусть присылают комиссию, — засмеялся он в ответ.

Женщины разложили костер и стали варить баранину в огромном котле. Вокруг котла ползали двое внуков Сайбекова, маленькие ребята с бритыми головами. Спереди у них были отпущены косички. Рядом с ними барахтались только что родившиеся козлята. Обе жены наблюдали за варевом. Резко бросалась в глаза разница в одежде этих двух женщин. Старуха была одета в черное платье, молодая — в длинное розовое одеяние с черным расшитым жилетом, на голове у нее красовалась черная «кипеш» — низкая шапочка с шелковым шитьем. В длинной косе позвякивали серебряные монеты, на ногах были мягкие сапоги в узорах.

Ужинали только свои. Из гостей остались мы с Чудо. Баранину хозяин и Чудо брали руками, отрезали кусочки и прямо с ножа отправляли в рот. Кости старик передавал женам, сперва старшей. После мяса подали в чашке «сурпу» — суп. «Сурпа» обошла круговую, последний пил хозяин, а остатки также передавал старухе.

Постель нам приготовили посреди юрты на кошмах. По сторонам были устроены две кровати. На одной из них укладывался сам старик. Внутренность юрты ночью напомнила мне драматический театр. Старик уже лег, а жены еще возились, убирая посуду. Потом к хозяину решительно прошла молодая жена и задернула занавес над кроватью. Пламя тусклой свечи заколебалось, по стенам юрты запрыгали тени — лохматое отражение головы старухи, стоявшей посреди кибитки. Старуха дунула на свечу и быстро исчезла за пологом, где укладывалась дочь.

Спать было еще рано, и я вышел на волю. Чудо был со мною.

Он заметил, что я был смущен молчаливой семейной сценой, разыгравшейся в юрте.

— По-вашему, нехорошо две жены. У вас закон дозволяет старую совсем гнать из дому, брать молодую. У казахов лучше: старуху гнать нельзя, она главная хозяйка, она дома живет до смерти. А лучше, если она будет, как собака, без дома, без хлеба? Куда ей идти? Ее не обижают. Завтра она спит с хозяином. Сегодня очередь молодой.

Я не стал спорить с Чудо. У жизни свои законы.

Близилась ночь, но было еще светло. Десятый аул засыпал. В воздухе — разительная тишина. Каждый звук доносился с чудовищной четкостью. Великим покоем дышала природа. Десятый аул! Как несовместимо это арифметическое название с тихим вечером на склоне Алатайского перевала, с нежными тонами заката. Спокойное блеянье овец, редкое позвякиванье посеребренной уздечки, хруст лошадей, пережевывавших траву, огненно-красные провалы солнечных отражений меж сизых туч, бледневших и мельчавших с каждой минутой. Девочка-казашка, тонкая, гибкая Татыча с живыми бусинками глаз, вприпрыжку гнала мимо нас затерявшихся коз. Она была похожа на толстовскую Дину, бегущую к русскому пленнику. Аул тих и покоен. Великим покоем веет даже вот от этой медленно покачивающейся пестрой коровы, бредущей под гору. Лохматая белая собака трется о камень, на котором я сижу сейчас. Как быстро погасает небо, как незаметно исчезают и рушатся огненные пропасти заката меж сизых туч! Так же быстро и незаметно убегает жизнь. Я читаю Цвейга — «Письмо незнакомки». Изысканное слово писателя здесь не слышно ни для кого, — музыка скрипки, мучительно звучащая для меня одного в этом ауле. Как горды мы в городах своей культурой. Что она здесь? Бетховен, глухой Бетховен играет на скрипке в пустыне. А что Стефан Цвейг среди аулов, среди кержаков, вновь возмечтавших о сказочном Беловодье.

Сизые тучи вдруг загорелись от упавшего из пролета гор луча солнца, загорелись лиловато-огненными отблесками и стали живыми. Девочка Татыча гоняется за козлятами, отрывая их от материнских сосцов. Жалобно-нежно плачутся они тонким блеяньем. И что-то схожее, от одного корня, есть в их блеянье и в тоске Незнакомки, плачущей о своей любви и умершем ребенке…

Сколько разнообразных, неисчислимых, как звезды, оттенков на небе, готовом погрузиться в ночную темноту. Розовые барашки, сизо-сиреневые облака, сизые лохмотья туч, свинцовые, высоко заброшенные обрывки их, прозрачно-живая, как первый весенний цветок, оборка неба в прорезах кремлевидных гор, голубое полотно и выси, розоватые кружева на статной лиственнице, так ясно обрисовывающейся над горою, и, наконец, большие кусты полыни под обрывом гремящей реки. Как велик мир! И как он един! Такая же горькая полынь, такие же закаты я наблюдал во многих уголках моей родины — и на Урале, и в Оренбургских, Прикаспийских степях, на Севере, и в Саянах, и на займище за Колыванью, и в песчаной пустыне на озере Чалкар, и возле Москвы, и в Закавказье, на вершине Главного хребта.

9. Мараловодство на Алтае

Бродя по маральникам, наслушался я рассказов о разных зверях. Особенно удивило меня сообщение старика промышленника о ценности маленьких рожек сайги. Сайга — это животное немного помельче козла, потемнее его окрасом. На голове у сайги два прямых прозрачных, как хрусталь, отростка. И вот эти рожки, оказывается, в Китае оцениваются не меньше тысячи рублей. Старик, водивший меня и Чудо по саду, всю жизнь промышлял зверем, не раз сам побывал в Кобдо, за границей. Теперь он почти ослеп, стрелять может не дальше двадцати метров, но повадку маралов и других зверей знает в совершенстве. Так вот он рассказывал:

— За соболя за границей в двадцатом году давали семь, шесть самых лучших лошадей, а за рога сайги — сотню баранов. За пять хороших белок — любого быка, любого коня! Маралов раньше мы били в верховьях Бухтармы за Укоком, там такие стада зверя были, страшно глядеть!

Накануне я осмотрел несколько маральников в долине реки Кара-Кабы, невдалеке от озера Маркакуль. Чудо повел меня в один из таких садов рано утром, в яркий, ослепительно солнечный день. Маральник этот устроен на склоне горы, по нему бежит ручей, часть его занята густым лесом. Огорожен он высокой, метра в три, изгородью, каждое звено сложено из девяти жердей. Размер сада делается из расчета — гектар на одного марала. Уже издали мы увидали группу красивых животных, пасущихся на зеленом пригорке. Стоял июнь. У быков на головах были огромные ветвистые рога. Мы пролезли сквозь изгородь внутрь сада и направились к ним. Подпустили они нас шагов на двести пятьдесят, не ближе, потом стремительными скачками ушли за пригорок. Я несколько раз подбирался к ним поближе и долго любовался их легкими движениями. Часа два пробыли мы в саду. Звери пощипывали траву, если мы их не беспокоили. Старик сказал нам, что где-то скрываются в траве три мараленка, но только разыскать их крайне трудно: мать переводит их всякий раз на новое место, если увидит, что их заприметил человек. Самки действительно не спускали с нас глаз. Когда Чудо направился в одну из заросших ложбинок, заваленных толстыми пнями, я сразу обратил внимание на перемену в поведении самок. Не поднимая головы от земли, они перестали щипать траву. Остановились на одном месте, подрагивали, словно порываясь скакнуть. Я догадался, что телята хоронятся здесь. После долгих поисков мне удалось наткнуться на одного мараленка. Он лежал в густой траве. Ноги у него были вытянуты, как у журавля во время полета. Был он еще светло-желтый, тонкий и неуклюжий, как верблюжонок. Глаза его были закрыты, и только по еле заметным вздрагиваньям ушей и ноздрей было видно, что он не спит, чутко прислушивается к шороху наших ног. Я подошел к нему шага на три, но он не тронулся с места.

Старик караульщик сада прочел мне интереснейшую «лекцию» о мараловодстве на Алтае.

Марал — это разновидность оленя. Он немного пониже своего сородича и чуть-чуть отличается в окрасе. Маралы водятся в Забайкалье, на Саянах, на Алтае, больше их нет нигде в мире. В старину маралов добывали, убивая, как всякого зверя, как добывают из-за рогов изюбрей в Сибири, срезая у убитых рога. Такие рога, снятые вместе с лобовой частью, — «лобовые» — ценятся раза в полтора дороже. Но этот способ слишком быстро уничтожил бы всех зверей. Впервые мараловодством занялись братья Шарыповы из деревни Фыкалки, с потомком которых — Маркелом Сидоровичем — мне пришлось побеседовать в Катон-Карагае. Первых маралов приручили еще в конце восемнадцатого столетия. Диких маралов ловили в верховьях Бухтармы, загоняя по глубокому снегу на лошадях. Позднее маралы ушли за Укок; теперь они чаще всего встречаются в долине Яссатора и в глухих «нейтральных» пограничных местах. Сейчас мараловодством занимаются главным образом в Верх-Бухтарминской волости. Там до войны насчитывалось не меньше тысячи маралов. А во всем Бухтарминском крае было больше двухсот пятидесяти мараловодческих хозяйств с десятью тысячами голов этого полудомашнего скота. Есть деревни, жившие раньше исключительно этим промыслом, — это: Берель, Белая, Язовая. Гражданская война, свирепствовавшая в этом крае, сильно порушила эту доходную отрасль крестьянского хозяйства. Сейчас маралов едва ли наберется и две тысячи по всему Южному Алтаю. Недостаток корма, уход из края рабочих рук заставили многих мараловодов просто выпустить зверей на волю, где они или погибали, или были убиты охотниками.

Источники:

http://sdelanounas.ru/blogs/18815/
http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2017/08/07/648911-maralovodstvo-na-altae-bestsennyie-rozhki.html
http://altlib.ru/a-ya/pantovoe-maralovodstvo/
http://xn--80ajgpcpbhkds4a4g.xn--p1ai/articles/maralovodstvo/
http://litrus.net/book/read/70714?p=60

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector