1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Леса гордый государь

Леса гордый государь

Так назвал глухаря поэт Евгений Евтушенко. Эта самая большая лесная птица– символ таежных лесов России– приобретает все большую и большую ценность как в биологическом, так и в охотничьем отношении. Глухарь – традиционный объект русской охоты, лакомый трофей для интуристов.

Ведь в большинстве стран, где глухари еще сохранились, охота на них строжайше запрещена. В нашей стране охота на глухариных токах пока еще открыта, но требует жесткой регламентации и неукоснительного соблюдения норм и правил сберегающего проведения охоты. Они уже давно известны последователям правильной охоты. Видимо, сейчас, в преддверии весенней охоты, не лишним будет еще раз напомнить о них.

Вы нашли глухариный ток, или вам его показали. Пожертвуйте вечерней тягой вальдшнепов, отправьтесь на подслух. В высокоорганизованных охотничьих хозяйствах подслух был обязателен. Каждый охотник получал специальную схему территории тока, на которой должен был отметить посадки всех прилетевших глухарей и другие наблюдения.

Подслух – это подслушать, как прилетают птицы.
Подслух – это разведать, где глухари… Нет!
Это гораздо больше: стихнуть, с Природой слиться,
Слушать, как гаснет ветер, видеть, как тает снег…
— писала Ольга Ливеровская, дочь глухарятника А.А. Ливеровского.

Подслух – половина дела! Во-первых, он позволяет определить, сколько петухов собралось на ток. Если меньше пяти, стрелять глухарей нельзя. Оставшиеся самцы не смогут обеспечить нормальное воспроизводство. Во-вторых, позволяет знать размещение петухов на территории тока, а это позволит утром, до песни, максимально близко подойти к глухарю, не дожидаясь, когда он запоет. Подслух исключает утреннее блуждание по току в надежде наконец услышать долгожданную песню. Сейчас глухари стали более осторожны, чем раньше, и присутствие человека часто заставляет их покидать ток, иногда не на один день.

Лично я всегда предварял охоту на току подслухом. Часто специально садился в самом центре тока. Днем я подготавливал себе место, клал на землю 2–3 сушины, садился на них так, чтобы можно было привалиться спиной к дереву, и погружался в напряженное выжидание. Мошники прилетали, рассаживались, перелетали, пели, засыпали, а я все сидел. Потом вытягивал ноги и ложился на сушины, оставаясь на току под глухарями на всю ночь. Такой подслух давал ценные наблюдения и незабываемые ощущения.

Ночная темнота уступает место предутреннему сумраку. Выходить на ток следует за час до того, как мошники запоют. Идти следует не спеша, чтобы не вспотеть, чуть прислушиваясь. Прохоркал невидимый в вышине вальдшнеп. Прокричали журавли, подал голос куропач. Глухарь уже поет.

Подходите не торопясь, осторожно, бесшумно, делая по 2–3 шага. На заболоченных, мокрых токах некоторые охотники пользуются палками. Это помогает удерживать равновесие, не создавать лишнего шума. Старайтесь как можно раньше углядеть поющую птицу. Если вам это удастся, то при дальнейшем подходе закрывайтесь от нее деревом, кустом, тем, что на пути.

Если глухарь токует на дереве– хорошо. Если на земле – плохо. Токующий на земле, он часто перемещается, и именно к нему слетаются глухарки. Ведь спаривание происходит на земле. К токующему на земле и подойти трудно, и стрелять опасно – можно убить глухарку, а это непростительный грех.

К поющему на дереве подходить следует как можно ближе, шагов на 20–25. Старые глухарятники это расстояние определяли очень просто: ружье должно быть направлено вверх не менее чем под углом в 45 градусов. Большинство промахов и, что хуже, подранков происходят из-за стрельбы издалека.

Например, кто-то опоздает на ток, придет поздно и уже на свету осмотрит птицу – взять петуха ох как хочется. Вот и начнет лупить с 70–80, а то и с 90 шагов. Конечно, покалечит птицу. В лучшем случае промажет. У русских охотников было непреложное правило: «Один патрон– один глухарь». Стрелять разрешалось только со 100%-й гарантией.

Глухариный ток– охота интимная, ты на току один. Кто увидит? Кто осудит? Патрона не жалко, а вдруг попаду? А если с егерем за пачку «зеленых»? Промолчит и разрешит стрельнуть по другому– Родина, мол, не оскудеет! Таких случаев сколько угодно. Стрелять следует только под глухую песню, убедившись, что стреляешь не в птичье или беличье гнездо и не в ведьмину метлу, а именно в поющего петуха.

Несостоятельны рассуждения о том, что, стреляя в грудь (в зоб), глухаря не убьешь; что трудно прострелить жесткие крылья глухаря. Если у вас нормальное, пристрелянное ружье 12, 16 или 20 калибра, надежные, своей зарядки патроны и вы стреляете с нормальной дистанции, выстрел будет смертельным.

Как ни странно, часто обидные промахи бывают при стрельбе по птице, сидящей в кроне высокой осины. Силуэт птицы четко виден на фоне неба, а птица после выстрела улетает. Глухаря спасают тонкие, но достаточно крепкие ветки. Часто пишут: «После выстрела грузная птица, ломая ветки, рухнула на землю».

Много глухарей стрелял, но никогда не слышал ломающихся ветвей и гулкого удара о землю. Однако после выстрела нужно быть начеку. Хлопанье крыльев упавшего петуха, которое немцы называют «шреклих маузер» – линька испуга, явление такого же порядка, как отрыв хвоста у ящерицы или рябчика. Так же легко рвется шкура зайца, схваченного филином или лисой. Это защитное приспособление организма, попытка вырваться и избегнуть смерти.

Лично я гордился выстрелом, после которого «глухарь, ломая ветки», падал на мох и оставался без движения. Обычно это происходило после попадания в голову или по позвоночнику. По голове можно стрелять только из ружья с очень кучным боем и с близкого расстояния и по ясно видимой цели. Хлопанье крыльев – признак смертельного ранения. Часто глухарь пытается убежать.

Бывают случаи, когда раненая птица бросается на охотника. Моему дядюшке, уважаемому профессору Лесотехнической академии, но незадачливому охотнику жена всегда давала дополнительные деньги «на починку ружья», так как он имел обыкновение отбиваться от глухариного нападения «штыком и прикладом». Штыка у него не было, а вот приклад он ломал (шейку ложи).

Он же на подслухе, «боясь медведей», залезал на дерево и привязывался к стволу, чтобы не свалиться, если ненароком уснет. Конечно, отбиваться прикладом не надо. Следует просто дострелить птицу, а не бегать по току, пытаясь ее поймать. Гром выстрела пугает лесных обитателей меньше, чем человеческая беготня.

Представьте, вам повезло. Глухарь взят. Внимательно осмотрите его. Пересчитайте рулевые перья хвоста: 18 – значит все. Сколько белых пятен на них? Обратите внимание на вершины (обрез) рулевых. Это один из указателей возраста птицы. Полюбуйтесь мощным «орлиным» клювом, причудливыми роговыми бахромками лап – они помогают птице ходить по снегу. Горд и величествен вид этой «реликтовой» птицы.

Хотя опять следует уточнить: знающие люди не считают глухаря старше серой куропатки и многих других птиц. После того как глухарь бережно, чтобы не помять хвост и не испортить оперение, уложен в рюкзак, соберите оставшиеся перья, не бросайте гильз, не оставляйте следов. Храните тайну тока.

Итак:

• Подслух обязателен. Он дает представление о токе, делает подход к глухарю целенаправленным, исключает бессистемное хождение и, кроме того, привносит целый букет новых впечатлений и переживаний.

• Приходить на край тока нужно за час до первых признаков рассвета, до того как глухари проснутся. Этим вы избежите спешки, да и птиц не подшумите.

• Под песню лучше «подходить», а не «подскакивать». Подходить аккуратно, расчетливо, не прыгая и не торопясь, но поспешая.

• Подходить нужно как можно ближе. Не стрелять дальше 30–35 шагов. Свято соблюдать правило отцов: «Один патрон — один глухарь».

• Убийство глухарки – великий грех.

• Раненого глухаря не пытаться поймать, а тут же дострелить.

• Внимательно осмотреть добычу. Бережно уложить в рюкзак, не помяв оперения. Или нести до лагеря на крепкой палке, привязав за ноги, а затем предпринять меры, чтобы, не пачкая и не ломая перо, доставить таксидермисту.

• Не оставлять на току и вблизи него стреляных гильз, перьев, обрывков бумаги, бутылок и другого мусора. Стараться как можно меньше оставлять следов.

• Брать только одного глухаря за сезон.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Мой старый добрый знакомый, великий охотник Григорий Евгеньевич Рахманин, писал: «Спешу оговориться, что я принадлежу к числу тех охотников, которые готовы отдать за одного добытого весной глухаря десяток глухарей, добытых осенью; к числу охотников, больше всего любящих весеннюю охоту – ток глухарей, тягу вальдшнепов, охоту с подсадными, но в данном случае эту любовь заставляет молчать голос рассудка».

Читать еще:  Зимняя ловля без насадки

Глухарь – бесценное украшение Русского леса. Он достоин сохранения и сбережения.

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

В продаже

Серии

Форум

Евтушенко Евгений Александрович

Книга «Присяга простору «

Оглавление

Читать

Па архангельском причале

И совсем не иностранно

в пыльном сквере городском

ты размазываешь странно

слезы грязным кулаком.

Может быть, обидел шкипер?

помер кто в семье?

водки лишку выпил?

просто не в себе?

Что с тобою приключилось?

Что с тобой случилось, грек?

А с тобою то случилось,

что ты тоже человек.

И еще тошнее, если,

ис поняв твоей тоски,

кто-то спрашивает — есть ли

И глядишь ты горько-горько,

пониманья не ища,

на сующего пятерку

По идет, хвативший малость,

седобров и меднолиц,

словно грек, печалью маясь,

с русской шхуны моторист.

Моторист садится рядом:

«Выпьем, что ли, корешок!» —

и ручищею корявой

молча лезет в кожушок.

И сидят, и пьют в молчанье,

и глядят, обнявшись, вдаль

вместе с греческой печалью

наша русская печаль.

На Печоре есть рыбак

Говорит с парнями такз

«Глаша, да не ваша!»

Ухажеров к ляду шлет,

Сарафаны себе шьет

из сиянья северного!

Не красна она, наверно,

но зато в косе не лента,

а волна печорская!

Недоступна и строга,

а глаза, как два сига,

из-под платка сигают!

как черемухою, ею

Я не знал, почему

(может быть, иаветно)

говорили по селу

про нее: «Невеста».

«Чья? — ходил я сам не свой.—

Рыбаки, дымя махрой,

ничего не выдымили.

«Чья она? Чья она?

Чья она невеста?» —

Вдруг один ко мне прилип

словно тундровый гриб,

на мокре взошедший:

«Больно быстр, я погляжу.

и на блюдце положу

тайну, как чаиночку..»

Пил да медлил, окаянный,

а когда все выкачал:

Если б не был пыоха стар

если б не был хилый,

я б манежинчать не стал —

дал бы в зад бахилой!

Водят за нос меня.

Что это за шутки!

Лж гогочет гагарпя,

а ж гогочут щуки!

Ну а Глаша на песке

и прорехи в паруске

на свету ·высматривала.

н, от криков став худой,

Хочешь — тундру подарю

лишь за взгляд за ласковый?.

ватник твой залатанный.

Пойду с неводом Печорой

в потопленные луга,

семгу выловлю, в которой

не икра, а жемчуга.

все сложу я, что захочешь,

у твоих подвернутых

у резиновых сапожек,

В эту чертову весну,

сам себя замучив,

я попался на блесну

зубов твоих зовучих.

Но от пьюхи-недовеска,

я слыхал, что ты невеста

Отвечала Глаша: «Да.

Видишь, как в реке вода

не находит места.

к седоте глубинной,

где давно меня он ждет —

мой седой любимый.

Не подав об этом вести,

приплыву к нему я вместе

И меня он обоймет

и в объятьях обомнет,

На груди своей держа,

все забыть поможет.

В изголовье мне моржа

Мне на все он даст ответ,

Что мои семнадцать лет?,

С ним я, как безлетпяя.

Все семнадцать чепушинок

с меня ссыплются,

как семнадцать чешуинок

из-под вострого ножа.

Океан то обласкает,

то грома раскатывает.

Все он гулом объясняет,

все про жизнь рассказывает.

Парень, лучше отвяжись.

Я твоей не стану.

Что ты скажешь мне про жизнь

Потому себя блюду,

кавалер ты липовый,

что такого не найду,

И поднялся парусок,

и забился влажно,

и ушла наискосок

Я шептал — не помню что —

с опустелым взглядом.

Видно, слишком я не то

с океаном рядом.

И одно, меня пронзив,

что же я скажу про жизнь

Охота — это вовсе не охота,

а что — я сам не знаю. Это что-то,

чего не можем сами мы постичь,

и, сколько бы мы книжек ни в к у с и л и , —

во всей его мяту шести и силе

зовет нас предков первобытный клич.

От мелких драк, от перебранок постных

беги в леса на глухариный подслух,

пружинно сжавшись, в темноте замри,,

вбирай в себя все шорохи и скрипы,

всех птиц журчанья, щелканья и всхлипы,

все вздрагиванья неба и земли.

Потом начнет надмирье освещаться,

как будто чем-то тайно освящаться,

и — как по табакерке ноготок —

из-за ветвей, темнеющих разлапо

и чуть уже алеющих, раздастся

сначала робко, тоненько: «Ток-ток!»

«Ток-ток!» — и первый шаг, такой же робкий.

«Ток-ток!» — и шаг второй, уже широкий.

«Ток-ток!» — и напролом сквозь бурелом.

«Ток-ток!» — через кусты, как в сумасшествье.

«Ток-ток!» — упал, и замираешь вместе

с невидимым тобою глухарем.

Но вновь: «Ток-ток!» — и вновь под хруст и шелест,

Текст книги «Присяга простору «

Автор книги: Евгений Евтушенко

Поэзия

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

седобров и меднолиц,

словно грек, печалью маясь,

с русской шхуны моторист.

Моторист садится рядом:

«Выпьем, что ли, корешок!» —

и ручищею корявой

молча лезет в кожушок.

И сидят, и пьют в молчанье,

и глядят, обнявшись, вдаль

вместе с греческой печалью

наша русская печаль.

На Печоре есть рыбак

Говорит с парнями такз

«Глаша, да не ваша!»

Ухажеров к ляду шлет,

Сарафаны себе шьет

из сиянья северного!

Не красна она, наверно,

но зато в косе не лента,

а волна печорская!

Недоступна и строга,

а глаза, как два сига,

из-под платка сигают!

как черемухою, ею

Я не знал, почему

(может быть, иаветно)

говорили по селу

про нее: «Невеста».

«Чья? – ходил я сам не свой.—

Рыбаки, дымя махрой,

ничего не выдымили.

«Чья она? Чья она?

Чья она невеста?» —

Вдруг один ко мне прилип

словно тундровый гриб,

на мокре взошедший:

«Больно быстр, я погляжу.

и на блюдце положу

тайну, как чаиночку..»

Пил да медлил, окаянный,

а когда все выкачал:

Если б не был пыоха стар

если б не был хилый,

я б манежинчать не стал —

дал бы в зад бахилой!

Водят за нос меня.

Что это за шутки!

Лж гогочет гагарпя,

а ж гогочут щуки!

Ну а Глаша на песке

и прорехи в паруске

на свету ·высматривала.

н, от криков став худой,

Хочешь – тундру подарю

лишь за взгляд за ласковый?.

ватник твой залатанный.

Пойду с неводом Печорой

в потопленные луга,

семгу выловлю, в которой

не икра, а жемчуга.

все сложу я, что захочешь,

у твоих подвернутых

у резиновых сапожек,

В эту чертову весну,

сам себя замучив,

я попался на блесну

зубов твоих зовучих.

Но от пьюхи-недовеска,

я слыхал, что ты невеста

Отвечала Глаша: «Да.

Видишь, как в реке вода

не находит места.

к седоте глубинной,

где давно меня он ждет —

мой седой любимый.

Не подав об этом вести,

приплыву к нему я вместе

И меня он обоймет

и в объятьях обомнет,

На груди своей держа,

все забыть поможет.

В изголовье мне моржа

Мне на все он даст ответ,

Что мои семнадцать лет?,

С ним я, как безлетпяя.

Все семнадцать чепушинок

с меня ссыплются,

как семнадцать чешуинок

из-под вострого ножа.

Океан то обласкает,

то грома раскатывает.

Все он гулом объясняет,

все про жизнь рассказывает.

Парень, лучше отвяжись.

Я твоей не стану.

Что ты скажешь мне про жизнь

Потому себя блюду,

кавалер ты липовый,

что такого не найду,

И поднялся парусок,

и забился влажно,

и ушла наискосок

Я шептал – не помню что —

с опустелым взглядом.

Видно, слишком я не то

с океаном рядом.

И одно, меня пронзив,

что же я скажу про жизнь

Охота – это вовсе не охота,

а что — я сам не знаю. Это что-то,

чего не можем сами мы постичь,

и, сколько бы мы книжек ни в к у с и л и , —

во всей его мяту шести и силе

зовет нас предков первобытный клич.

От мелких драк, от перебранок постных

беги в леса на глухариный подслух,

Читать еще:  Как поймать ельца

пружинно сжавшись, в темноте замри,,

вбирай в себя все шорохи и скрипы,

всех птиц журчанья, щелканья и всхлипы,

все вздрагиванья неба и земли.

Потом начнет надмирье освещаться,

как будто чем-то тайно освящаться,

и – как по табакерке ноготок —

из-за ветвей, темнеющих разлапо

и чуть уже алеющих, раздастся

сначала робко, тоненько: «Ток-ток!»

«Ток-ток!» – и первый шаг, такой же робкий.

«Ток-ток!» – и шаг второй, уже широкий.

«Ток-ток!» – и напролом сквозь бурелом.

«Ток-ток!» – через кусты, как в сумасшествье.

«Ток-ток!» – упал, и замираешь вместе

с невидимым тобою глухарем.

Но вновь: «Ток-ток!» – и вновь под хруст и шелест,

Неоспоримая победа: отечественная школа охотничьего дичеразведения

ФОТО ЮРИЯ САРАЕВА

Школу охотничьего дичеразведения образца 70-х и 80-х годов прошлого века можно считать зрелой, отошедшей от безоглядного и бездумного «расселенчества» предшествующих десятилетий.

Благодаря многолетним, крайне сложным, а порой и просто уникальным исследованиям в природе удалось наладить разведение перепела, дикуши, стрепета, дрофы, кречета, сапсана, а также несколько видов уток и гусей, включая краснозобую казарку.

П. Мантейфель и его ученики, понаблюдав в московском зоопарке за брачным поведением соболя, подготовили рекомендации по его клеточному разведению.

Но одной из самых блестящих побед в отечественном дичеразведении, его жемчужиной, следует признать научно-методические основы разведения глухаря. До сих пор в мировом дичеразведении это не удавалось сделать никому, кроме Сергея Павловича Кирпичева.

Сразу оговорюсь. Я не ставил перед собой задачу подробно изложить суть научно-методических изысканий С.П. Кирпичева.

Но коротко остановиться на концептуальных аспектах его замечательного исследования, чтобы читатель мог по достоинству оценить его выдающийся уровень, считаю необходимым.

В природе редко встречаются межняки — гибриды глухаря и тетерева.
В их облике могут присутствовать черты той или другой птицы, но главное — они не в состоянии дать потомство. ФОТО ЕВГЕНИЯ ЛУЦЬКО

Итак, в исследованиях Сергея Павловича, пожалуй, самым важным элементом, с научно-методической точки зрения, можно считать разработку теории участков выпаса глухариных выводков с отбором глухарок-матерей и выбором самой послушной из них, лучше всех реагирующей на сигналы человека-воспитателя, с которой и остаются объединенные выводки в месячном возрасте.

Именно под эту теорию, суть которой блестящий зоолог сумел подглядеть у природы, и были разработаны научно-методические основы организации заранее разведанных «кормовых маршрутов».

Читайте материал «Леший леса: глухарь бывает заколдованным»

Наблюдая в природе основные этапы маршрута для сборного выводка (облесенные поляны с разнотравьем, моховые болота с кустарничками голубики и брусники, обязательные ветровальные стволы с подгнившей, неподсохшей корой, под которой гнездятся личинки короедов и которую срывает глухарка, издавая кормовые сигналы), Сергей Павлович разработал методы искусственной подкормки с предоставлением дополнительного полноценного рациона при недоступности природных пищевых объектов.

Ученый «подправил» природу, что, собственно, и является сутью любого направления в дичеразведении.

Наличие человека (человека-воспитателя) защищает выводки от пернатых и наземных хищников, что удлиняет период кормежки (не надо затаиваться), и, в отличие от своих диких собратьев, птенцы быстрее набирают вес и лучше развиваются.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АРХИВА ПЕТРА ЗВЕРЕВА

Также очень точно были «списаны» у природы и вписаны в научно-методическую ткань биоакустические сигналы, призывающие птенцов к тому или иному действию.

Внимание заинтересованного читателя хочется заострить на тесно взаимосвязанных ландшафтных и ветеринарных аспектах теории участков выпаса.

Во время затяжных дождей основной резервный корм глухаря — муравьи, а точнее, куколки большого рыжего лесного муравья и куколки малых муравьев.

Они — промежуточные носители возбудителей целого ряда паразитарных заболеваний, и в стациях, где одновременно присутствуют дикие выводки, велика опасность заражения райетинозом, активизируется кишечная палочка и ряд других заболеваний.

В дождливую погоду в массе поедаемые глухарятами дождевые черви становятся источником их массового инфицирования круглыми червями (сингамусы), поражающими дыхательную систему и вызывающими асфикцию и смерть.

Читайте материал «Леса гордый государь»

Другие нематоды вызывают поражение кишечника и кожных покровов. Применение при подкормке специальных препаратов в значительной мере снимает эту проблему. Сергей Павлович считает, что выпасать выводки лучше всего на лесных песчаных или супесчаных почвах, а на кислых торфянистых выпас вообще безопасен.

Из этого следует важнейшая в охотоведении истина: «бонитировка» охотничьих угодий по Данилову безвозвратно ушла в прошлое.

Если мы хотим массово разводить в хозяйствах глухаря и другие «нашенские» виды дичи (а не страуса с белохвостым оленем), нужно, как говорит профессор В.А. Кузякин, переходить на ландшафтное охотустройство.

Ландшафтоведение — точная наука, однако здесь есть одно но: с ландшафтными картами и ГИС-системами могут работать только очень хорошо подготовленные специалисты.

Глухарки устраивают гнезда, как правило, неподалеку от тока на земле, под прикрытием небольших кустарников, упавших деревьев. Лунка устлана опавшими листьями, хвоей. Кладка состоит из 8–10 яиц с коричневатой в крапинку скорлупой. Насиживание длится, в зависимости от погодных условий, 23–25 дней. Самки плотно сидят на яйцах, и их оперение отлично маскирует птиц. После вылупления птенцы первые десять дней кормятся в основном насекомыми и лишь потом начинают переходить на растительные корма. ФОТО ПЕТРА ЗВЕРЕВА

Второе важнейшее научно-методическое достижение С.П. Кирипичева — это выяснение особенностей непростого инкубационного периода у глухаря в дикой природе, его моделирование и воспроизведение в искусственных условиях с использованием промышленных инкубаторов.

На воспроизведение сложного природного алгоритма насиживания с необходимым количеством поворотов яиц и имитации подъемов наседки над кладками ушли многие годы, но Сергею Павловичу это удалось.

Благодаря уникальному многолетнему исследованию его можно поставить в один ряд с такими корифеями и подвижниками отечественного научного охотоведения, как П.А. Мантейфель, М.А. Заблоцкий, Н.К. Верещагин, С.П. Наумов, С.М. Успенский, С.Г. Приклонский и многие другие ученые, заложившие его основу.

Но готово ли существующее охотничье хозяйство к воспроизводству такого замечательного охотничьего вида, как глухарь? К сожалению, на этот вопрос нет однозначного ответа.

Читайте материал «За глухарями на лиственницах»

Безусловно, научно-методические подходы к разведению глухаря в естественной среде нельзя назвать простыми, и для того чтобы заложить основы устойчивого существования этого вида (к примеру, в антропогенном ландшафте европейской части России), нужны кадры с хорошей профессиональной подготовкой, которых сегодня катастрофически не хватает. Необходимо настоящее, а не бутафорское охотустройство.

На наших глазах происходит инфраструктурная революция, когда к мостам и дорогам добавляются критически важные информационные потоки на основе цифровых технологий.

И именно в этом контексте ведомственная охотничья наука должна обзавестись специалистами в области охотничьей орнитологии, ветеринарии, охотустройства, дичеразведения, а самое главное — статусом научно-исследовательского учреждения.

Науке необходимо вернуться на положенное ей место, к структуре и статусу, которым ведомственная наука обладала в советский период развития охотничьего хозяйства, когда на пути глупости и самодурства стоял прочный заслон в виде ученого совета, состоящего их ведущих ученых-охотоведов России.

В середине зимы глухари большую часть дня проводят под снегом, покидая снежные убежища лишь утром и вечером, чтобы покормиться. ФОТО SHUTTERSTOCK.COM

Простых решений в охотоведческой науке не бывает, и глухариная научно-методическая победа Сергея Павловича Кирпичева — нагляднейший пример того, что на самом деле под силу охотоведческой науке. Одновременно с этим она служит примером того, как не надо руководить охотничьим хозяйством.

Так, не основанная на охотничьей науке (без должного комплексного мониторинга, аналитики и прогноза, ветеринарного обеспечения и т.д.) «кабанизация всей страны», на которую были истрачены фантастические средства, закончилась крахом АЧС и еще более колоссальными убытками.

Плохую услугу оказала и ликвидация управленческой вертикали. В недавнем интервью Сергей Данкверт, глава Россельхознадзора, посетовал на федерально-региональное ветеринарное «двоевластие» как на одну из причин живучести АЧС. Не обошлось, разумеется, и без наших заокеанских партнеров, но это уже другая история.

Читайте материал «Северные деликатесы: как вкусно приготовить песца»

На очередном совещании, посвященном региональной политике, наш национальный лидер задал вопрос: «Мы живем в единой стране?» Ответ на этот вопрос может быть утвердительным только в условиях развитой, одинаково доступной в экономическом и техническом аспектах инфраструктуры.

Комплексный мониторинг в охотничьем хозяйстве может быть только вертикально интегрированным. Ведомственная наука федерального уровня должна превратиться в инфраструктурную компанию, работающую на все огромное пространство России (и даже на все постсоветское пространство).

Она должна «сопровождать» все новые научно-методические разработки в охотничьем хозяйстве. Нужны прогноз и планирование.

Читать еще:  Секреты нагонки гончих

В России глухарь — обычный трофей, в отличие от стран Западной Европы, где птицы крайне редки и находятся под охраной. ФОТО SHUTTERSTOCK.COM

Если охотдепартамент примет должное участие в дальнейшей судьбе научно-методических материалов С.П. Кирпичева, посвященных разведению глухаря, то это будет шагом в правильном направлении.

При этом нужно смело указать, что методика ученого высокотехнологична и требует научно-методического сопровождения, включая поиск оптимальных территорий.

Именно на комплексном научно-методическом обеспечении охотничьего хозяйства, и прежде всего в густонаселенных районах страны, должна сосредоточиться ведомственная охотничья наука как учреждение федерально-инфраструктурного уровня.

Политика, как известно, искусство возможного. В государственной политике в области охотничьего хозяйства многое стало невозможным, так как многое в таких тонких сферах, как наука, и в частности научное охотоведение, было разрушено. Но похоже, настало время созидания.

Читайте материал «Безбедная жизнь: щука по-флагмански»

Нынешнее госохоруководство во главе с А.А. Филатовым начинает напоминать нам о собирании камней, разбросанных легкомысленными и профессионально необразованными предшественниками. И в первую голову это касается науки.

Да, различные научные школы вместе с их основателями нужно непременно вернуть в ведомственную науку. Нам нельзя стесняться своих побед и забывать победителей.

В российской охотничьей науке, без сомнения, есть свой Бессмертный полк.

Дмитрий Кедрин — Зодчие: Стих

Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.

И к нему привели
Флорентинцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Русых,
Босых,
Молодых.

Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар и жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.

«Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»
И ударились в ноги царю.

Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестясь на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.

Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.

И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!

Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом…

А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
«Покажи, чем живешь!»
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.

Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.

А над всем этим срамом
Та церковь была —
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту…

А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь —
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
«Лепота!» — молвил царь.
И ответили все: «Лепота!»

И спросил благодетель:
«А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»

И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!

Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
Их клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.

И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
«Государево слово и дело!»-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.

И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.

Анализ баллады «Зодчие» Кедрина

«Но вечен труд
Твоих безвестных зодчих,
Трудолюбивых,
Словно муравьи»
Д.Кедрин «Пирамида»

Дмитрий Кедрин – поэт с трагичной судьбой. Воспитанный в интеллигентной семье, он рано начал сочинять стихи, и впоследствии это стало для него главным ремеслом, однако настоящая слава пришла к нему посмертно. В 60-х годах Д.Кедрин стал для советской молодёжи проводником в классическую русскую поэзию конца XX века.

«Зодчие» — одно из самых известных произведений Дмитрия Кедрина. Исторический фон в этой балладе переплетается с судьбами отдельных личностей, а народная масса становится отображением всей русской жизни.

Поэт продолжает в «Зодчих» фольклорную тему – предметом его изображения становится легенда о создании Покровского собора в 1555 году по приказу Ивана Грозного. Согласно преданию, царь приказал двум зодчим построить храм с восемью куполами. Благодаря таланту создателей, храм воплотил в себе все грани русского мировоззрения XVI века и стал настоящей жемчужиной древнерусского зодчества. Иван Грозный, не желая, чтобы подобное сооружение было построено где-нибудь ещё, приказал ослепить создателей.

Именно эта легенда легла в основу авторской интерпретации и стала основной темой произведения.

Во всех своих исторических сюжетах Д.Кедрина интересовала непосредственно жизнь самого народа, проникновение в те времена, когда только начинала закладываться русская матрица, основа русской культуры и духовности. Баллада «Зодчие» не стала исключением.

Отделяя личность грозного, по-настоящему жестокого царя от независимого, сильного народа, Д.Кедрин подчёркивает, что отечественная культура держится на природных талантах самородков, выходцев из неисчислимой людской массы. Не многочисленные войны, казни и репрессии, а творения этих умельцев остаются в истории навсегда. Именно народ, способный ценить прекрасное в создаваемой им культуре и становится основным двигателем истории:

И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту, –
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту…

Ещё одной идеей пронизана баллада Дмитрия Кедрина. Идея о вечном противостоянии с одной стороны естественного, подлинного искусства и жестокой власти с другой. Своеобразная трактовка характерной для русской литературы темы «маленького человека» находит своё отражение в произведениях Кедрина, М.А.Булгакова (роман «Мастер и Маргарита»), а через 40 лет будет продолжена в творчестве А.Вознесенского (поэма «Мастера»). Искусство и насилие несовместимы, как несовместима сила русского народа с эгоизмом и слабостью правителей.

Изобразительно-выразительные средства и композиция

Язык баллады соответствует стилистике летописи – он нейтрален, автор как будто отстранён и предоставляет своё перо летописцу. Однако при изображении разных эпизодов стилистика повествования меняется. Реплики царя звучат отрывисто, чётко, с логическими ударениями на почти каждое слово:

«Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?»

К примеру, при описании судьбы зодчих интонация меняется – мы слышим некое подобие древнерусского плача, ударные слова сливаются в единую цепочку протяжных звуков. Этому способствует также использование анафоры:

И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:

Композиционно стихотворение делится на две части: события до приказа царя ослепить зодчих и после. Ощутимо меняется и набор используемых автором художественных средств, общая ритмика произведения. Данный приём помогает читателю понять, что с наказанием художников случилось непоправимое для судьбы страны, её русской истории. Акцент делается на том, что истинный талант не в состоянии отнять ни один человек.

Таким образом, баллада Д.Кедрина «Зодчие» стала настоящим памятником силе и мужеству русского народа, хранящего подлинность культуры. Сама история жизни поэта, тесно переплетаясь с его произведением, становится воплощением духовной силы и необычайного таланта.

Источники:

http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2014/03/29/462457-lesa-gordyiy-gosudar.html
http://litlife.club/books/251212/read?page=20
http://itexts.net/avtor-evgeniy-aleksandrovich-evtushenko/154254-prisyaga-prostoru-evgeniy-evtushenko/read/page-5.html
http://fishertime.ru/ohota/neosporimaya-pobeda-otechestvennaya-shk
http://rustih.ru/dmitrij-kedrin-zodchie/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector