0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ЭПИТАФИЯ АХТУБЕ СПИННИНГ – ТОЛЬКО СПИННИНГ

+7 (812) 916 49 58
ПН-ПТ с 10 до 20
Наш Telegram чатик ТУТ

TRAVEL-СПИННИНГ MAXIMUS SMUGGLER: ТЕСТ СЕРГЕЯ АПРЕЛОВА

Вроде бы весна уже прошла, а я почему-то все возвращаюсь и возвращаюсь к весенним рыбалкам, на Нижней Волге. Их было у меня целых 3, благодаря ранней весне.

Уже в начале марта на реке Ахтубе в районе города Капустин Яр, полностью сошел лед, а значит, можно было начинать ловить рыбу по открытой воде. Раз можно, то почему бы не половить, решил я, и купил билет до Волгограда на авиа лоукостер «Победа».

Все бы хорошо, только слегка был ошарашен условиями провоза багажа. Спиннинг в тубусе провезти, это как новый купить. Но желание кормить аэрофлотовскую дочку отсутствовало. Не то чтобы я детей не люблю. Наоборот – очень люблю, не люблю баловать только.

Выход один – брать компактный четырехчастный или пятичастный travel-спиннинг. Честно говоря, слегка скептически отношусь к таким спиннингам. Одно дело я брал компактный пятичастник ловить на блесны. Совсем другое дело — джиг. Делаю звонок другу Диме Иванову, памятуя, что на выставке он нахваливал компактный джиговый штекерный спиннинг Maximus Smuggler Travel. По наводке Дмитрия быстро приобретаю этот спиннинг. Привез домой, собрал, потряс, и приятно удивился. Полужесткий оригинальный чехол со спиннингом, размером 64 сантиметра легко поместился в мою дорожную сумку.

Уже через день, ранним утром я с Дмитрием Ивановым и еще с парой друзей колесили на Ниве по нижневолжской пойме, двигаясь от города Капустин Яр к реке Ахтуба. Как они ориентировались в хитросплетении грунтовых дорог, не знаю, но в итоге мы оказались на берегу Ахтубы.

Быстро собираем спиннинги и разбредаемся по высокому берегу. Первые забросы делаю с осторожностью, почему-то кажется, что штекерные соединения разойдутся. Но сомнения были напрасны, и уже совсем скоро я смог в полной мере оценить бросковые качества удилища.

Единственное, что расстраивало — это отсутствие поклевок. Судаки никого из нас не жаловали. Только спустя пару часов Дмитрий поймал первого зачетного судака весом полтора килограмма. Вскоре и мне удалось почувствовать осторожное прикосновение к приманке. Сделав дежурную подсечку, ощутил приятную тяжесть рыбы. Но радость оказалась не долгой, лишь несколько секунд. Зато, какие это были секунды. Иногда бывает достаточно нескольких таких секунд, после многочасового бесклевья, чтобы понять — рыбалка состоялась.

Наша рыбалка была скупа на рыбу, я в итоге не поймал ни одного судака, зато были несколько окуней и пара хороших чисто судачьих поклевок. Дмитрий поймал еще одного судака. Пара ребят приехавших с нами, поймали всего одного судачка на двоих.

Первый весенний выезд на рыбалку признан удачным. Приобретение спиннинга Maximus Smuggler Travel 24M 2,4m 10-30g оказалось не напрасным, а даже очень выгодным и полезным. Теперь он точно займет место в моей дорожной сумке.

ЭПИТАФИЯ АХТУБЕ

БЛЕСНА ДЛЯ. ОСЕТРА Часть 4

В командировку к берегам Ахтубы я взял не только двухручный спиннинг, но и верное четырехколенное удилище, которое когда-то изготовил самолично из цельного бамбукового хлыста. Эту самую, старинную бамбуковую удочку, как правило, беру с собой в самые разные путешествия и частенько при ловле леща или окуня предпочитаю немного жестковатый строй снасти тем сверхлегким и сверхсовременным удилищам-телескопам отечественного и иностранного происхождения – честное слово, верная подсечка таким раритетным удилищем крупный рыбы доставляет незабываемое чувство уверенности и в себе, и в снасти.

Для этой бамбуковой удочки были приготовлены и небольшие зимние блесенки, которые я обычно с успехом использовал для летнего отвесного блеснения. Отыщешь подходящее окошечко среди листьев кубышки и выманиваешь оттуда игривой зимней блесенкой задиристых окуньков. Побеспокоишь одно приглянувшееся окошечко, перейдешь к другому – и так, раз за разом, и насобираешь сколько-то небольших полосатых рыбешек на уху.

Но кроме зимних блесен-невеличек, были у меня и блесны потяжелей, которые в свое время, поддавшись увлекательному рассказу из альманаха «Рыболов-спортсмен», приготовил для летнего отвесного блеснения судака на Угличском водохранилище.

Половить судака по лету с лодки, остановившейся как раз над тайной подводной бровкой, пока не удавалось. Но все равно эти блесны, изготовленные из латунной полоски, щедро одаренные припоем, который прочно удерживал зацепистый крючок и утяжелял саму блесну, посеребренную в отработанном фиксаже, я обычно не забывал дома, надеясь всякий раз, видимо, на то, что однажды они все-таки пригодятся.

Но определенно надеяться на то, что здесь, на Ахтубе или на Волге, представится случай с борта лодки с помощью короткого, почти зимнего удилища простукивать упомянутой блесной тайные тропы судаков, я, увы, не мог. Своего транспортного средства у меня здесь не было. Лодка-катер «РАК» мне никак не принадлежал и попасть на эту посудину я мог только по приглашению ее хозяев-«акционеров», а там и полностью подчиниться их планам-действиям. «Акционеры» же «РАКа», как помнится, были увлечены в то время лишь охотой за жерехом и ни о каких тайных подводных тропах летних волжских судаков, видимо, не стали бы и слушать.

Правда, удавалось частенько сбегать с «РАКа», и тогда я путешествовал по ахтубинским и волжским отмелям и обязательно находил здесь какое иное и менее известное занятие, чем охота за жерехами, что устраивали шумные бои посреди речных струй. Но, увы, с берега даже с помощью почти шестиметрового удилища ни до каких судаков с зимней блесной никак нельзя было дотянуться.

Был у нас в «экспедиции» и т.н. алюминиевый флот – были дюральки, но и тут нужно было смирить свои интересы и страсти и подчиниться общекомандной задаче. А задача такой команды, вырвавшейся на выходной день на ахтубо-волжский просторы, чаще сводилась к поискам запрещенного осетра. Хороша уха из осетровой головы, хороша отварная осетрина, но раз-другой скатаешь на такую рыбную ловлю и дальше уже и не заикаешься о поездке на дюральке – увы, такой промысел никогда не был моим.

Но хотелось, очень хотелось по памяти прежних скитаний рыболова-отшельника отвести от берега какую-нибудь собственную посудинку и, укрывшись в тени заросшего густым кустьем берега какой-нибудь ахтубинской протоки, уйти незаметно для всего окружающего в свой мир, тихий мир-откровение, где останутся только ты и вот эта, доверившаяся тебе вода.

И такое счастье однажды выпало.

Так случилось, что, отправившись с четырехколенным удилищем на разведку ближайших к нашему инженерному поселку водных пространств, я неожиданно наткнулся на лодку-самоделку, сложенную наподобие катамарана из двух подвесных топливных баков, что крепятся по одному под каждое крыло самолета-перехватчика, отправившегося в баражирующий полет на охрану государственной границы. Такие баки после расхода находившегося в них топлива могли быть сброшены на землю за ненадобностью. Были они легки, прочны – вот и воспользовался ими догадливый человек для устройства удобной для рыбной ловли изящной посудинки.

Лодка-катамаран была спрятана в кустах. Убедившись, что в данное время никто другой на нее не претендует, вывел эту легонькую посудинку на воду, проверил, что она вполне пригодна для моего занятия и вполне безопасна, и тут же, неподалеку от пристани-пристанища, где и отыскалось это транспортное средство, собрал удилище, но вместо поплавка и крючка с насадкой привязал к концу лески ту самую тяжелую «зимнюю» блесну, предназначавшуюся когда-то для отвесного блеснения судака по летнему времени.

Удилище чуть приподнято и я откидываю в сторону от лодки блесну. Она мгновенно скрывается в воде. Вода к осени уже просветлела, и я сколько-то вижу, как, мелькнув мне раз-другой, светлая полоска металла уходит в глубину. И почти тут же, как только я теряю из вида блесну, леска, уходившая вслед за блесной в воду, вдруг провисает. Нет, блесна еще не на дне. Короткая подсечка жестким кончиком бамбукового удилища, и рыба, остановившая блесну по пути ко дну, упрямо тянет снасть в сторону.

Наконец в руках окунь, темно-зеленый, с ярко-оранжевым брюшком – хороший окунь, эдак граммов на четыреста весом.

Снова чуть приподнимаю удилище и откидываю в сторону блесну – точно туда, куда и в первый раз, и снова такой же азартный окунек-охотник не дает блесне добраться до дна. Но если первый окунь атаковал блесну по направлению к лодке – оттого и провисла вдруг леска, то следующий разбойник уже бил снасть в противоположном направлении, и я, приняв рукой, державшей удилище, резкий удар по блесне, тут же подсек разгорячившегося окунька.

И снова блесна в воде, и снова окунь в атаке – и окуни ровные, все как на подбор.

Читать еще:  Медведь на дереве — подарок тайги

Останавливаюсь и прикидываю: сколько же боевых ахтубинских окуней в садке. Много. Ну, сварю уху здесь, на берегу – ну, сколько надо на такую уху для одного человека? А куда остальных. В свой инженерный городок пойманную рыбу мы обычно не привозим – сами никаких угощений из рыбы дома не готовим, да и отдать ее здесь некому: вокруг одни рыболовы. Наверное, еще и потому наши хозяева «РАКа» из всех местных рыболовных утех предпочитали только охоту за жерехом. Пойманных жерехов они тут же присаливали, а там, доставив уже обработанных рыбин домой, готовили из них замечательный жереховый балык. Такой, как следует вывяленный жерех был почти прозрачным и светился неким необыкновенным янтарным светом.

Словом, охоту за окунями собрался прекратить, и так, напоследок, решил опустить в воду счастливую блесенку, наконец принявшую славное боевое крещение. Именно опустить, тут же, рядом с лодкой, на глубину, а не отбрасывать в сторону.

И блесна, нырнув в воду, почти тут же легла на дно.

Коротким движением кончика удилища поднимаю-отрываю блесенку ото дна. Раз-раз-раз – частыми, неглубокими рывками поднимаю блесну и снова даю свободно опуститься. И снова собираюсь «раз-раз-раз» покачать блесенку возле дна. Раз. – кончик удилища только-только намеревался приподнять блесну, как что-то неподвижное и, видимо, очень тяжелое остановило и блесну, и удилище.

Зацеп! Либо коряга – ствол какого-то давно упавшего на дно дерева, либо когда-то затонувшее и уже успевшее наполовину затянуться илом бревно.

Собрался достать из сумки отцеп, как «бревно», позарившееся на блесну, вдруг ожило и неспеша двинулось в сторону от лодки. Я осторожно приподнимаю удилище, и «бревно» вроде бы подчиняется и тоже поднимается со дна.

И вот уже различаю в воде темный силуэт какой-то очень большой рыбины. Тупая, большущая голова клином. Рыбина, позарившаяся на блесну, вся ясней и ясней предстает передо мной. Судак. Нет! Для судака это создание слишком велико.

И тут, когда я уже стал догадываться, кто именно попался на крючок, этот «кто-то» вдруг перевернулся и продемонстрировал белое и плоское брюхо.

Конечно, осетр! Да, и совсем не малый!

Как-то он усмотрел блесенку-рыбку, упавшую вдруг на дно, и тут же подобрал со дна добычу.

О том, как именно осетр догадался угодить на крючок, догадывался я уже после того, как оплошавший хозяин ахтубинско-волжских глубин удачно исправил свою оплошность – он перевернулся кверху брюхом и блесна отлетела от него в сторону – скорей всего крючок не смог как следует удержаться за жесткую челюсть рыбины.

Отделавшись от блесны и перевернувшись обратно, осетр неспешно, как будто ничего особенного и не произошло, направился в сторону от лодки и темная глубина совсем скоро скрыла его.

Больше свою удивительную протоку я ни разу не посещал.

ЗАЛИВНЫЕ ЛУГА.

Не знаю, как для других, но для меня слова «заливные луга» звучат самой настоящей музыкой, приносящей с собой прежде всего добрые воспоминания .

Река Ока, село Алпатьево на высоком берегу Оки всего в каком-то километре от границы с Рязанской областью.

Ока внизу, под горой, а сразу на той стороне реки до самого горизонта, до темнеющей полоски мещерской чащи, луга, луга и луга, уходящие каждый год под разлившееся морем бескрайнее половодье.

Потом полая вода постепенно уходит, избавляет от своего плена село Слемские Борки, что собрались в кучку на левом берегу Оки, у самых заливных лугов, и тогда то пространство, которым совсем недавно владело только весеннее половодье, понемногу начинало зеленеть от поднимавшейся повсюду травы. И очень скоро там, на том берегу реки, буйно расходилось новое море — море цветущих трав.

Там, в травах, всегда было очень много ягоды — луговой клубники, но туда за ягодами можно было попасть только по случаю на чьей-нибудь лодке. Но лодок в нашем селе, увы, почти не было, а потому и путешествие в заливные луга оставались для нас, малышни, только мечтой.

Но мечта эта наконец все-таки сбывалась: в заливные луга отправлялись колхозные бригады на сенокос, и конечно, тут от нас, от босоногой ребятни, уже никак нельзя было отвязаться.

Траву скашивали, сено убирали в стога, и с этими стогами наши заливные луга будто оживали, будто начинали жить по-новому.

Со своей алпатьевской горы, нависавшей над Окой, я нет-нет да и принимался пересчитывать стога сена, стараясь угадать за ними те заливные озера, о которых слышал не раз и о встрече с которыми тайно мечтал.

Я без конца повторял про себя имена этих озер: Долгое, Ситное, Осетринное.

Долгое — было очень понятно, оно было узким и действительно длинным, долгим. Так же легко разгадывалось и имя Ситного озера, круглого, похожего формой на хлеб-житник, выпеченный на поду русской печи.

Но откуда взялось здесь Осетриное озеро? Неужели когда-то по весенней воде в это, самое большое из всех наших заливных озер, и забрел громадина-осетр, а там не успел уйти в реку вместе с полой водой, остался в озере и, наверное, в конце концов и был выловлен каким-нибудь удачливым рыбаком.

Было ли все это именно так. Не знаю. И никто так и не смог открыть мне тогда тайну этого загадочного имени — Осетриное.

Сколько самых разных озер, стариц, проток было по нашим заливным лугам! Сколько удивительных встреч с самыми разными рыбами и с самыми разными птицами выпадало мне здесь потом, когда я уже подрос и мог совершать самостоятельные путешествия на ту сторону Оки.

Не знаю, что сохранилось сейчас там, за Слемскими Борками, целы ли, живы ли мои заливные озера и озерки. А может быть, и их настигла в свое время погромная мелиорация. Я не хочу всего этого знать — не хочу расставаться с памятью своих прежних заливных лугов, приоткрывшими когда-то мне некоторые свои тайны. Пусть эти луга за Окой будут и теперь для меня такими же загадочными, не познанными до конца — пусть будут, останутся той тайной-сказкой, без которой так грустно было бы находиться на задерганной нами нашей земле.

Вот с такими загадками-тайнами, с такой доброй, сказочной, врачующей музыкой я и встречаюсь всегда, когда слышу эти слова «заливные луга».

Вот почему и там, на Ахтубе, рядом с осетровыми ямами и жереховыми перекатами, даже после самых неожиданных встреч с самыми разными обитателями ахтубинских глубин, я все равно с тайной, немного шальной мыслью поглядывал туда, где совсем неподалеку раскинулась еще почти первозданная по тем временам ахтубинская пойма с ее бесчисленными заливными озерами и озерками.

К таким заливным озерам и озеркам за Ахтубой мне иногда удавалось попасть, но все эти путешествия были обычно многолюдны и шумны, а потому и никак не получалось у меня тут уйти одному, скрыться в заливных ахтубинских лугах. Да и сами наши путешествия в луга всегда носили самый что ни на есть меркантильный характер — чаще всего меня приглашали в подобные поездки охотники до пресноводных раков, так что я волей-неволей вынужден был поддерживать компанию, на время позабыв о манящих меня к себе тайнах здешней поймы.

Своих раков мои друзья-попутчики черпали из какой-нибудь ахтубинской старицы небольшим бредешком, черпали вместе с кучей подводных трав и не очень поворотливыми на суше водяными черепахами. Этих черепах наши охотники, конечно, отпускали обратно в воду, а вот добытых раков выбирали из кучи травы всех до одного и тут же отправляли их в ведро с кипящей водой. А далее эти самые раки, красные и еще горячие от воды-кипятка не без удовольствия поглощались нашей промысловой артелью.

Конечно, вареные раки — это прекрасно, но куда прекрасней было все то, что окружало тогда наш раколовную экспедицию. И заливные озера, не видевшие еще в это лето до нас никаких людей, и почти сплошь заросшие самой разной водяной травой озерка-блюдца, в которых могли задержаться с весны щуки и задержаться порой в таком устрашающем количестве, что вокруг них не оставалось вскоре ничего живого: все, что можно было сожрать, эти хищные рыбы почти сразу же сожрали и переварили в своих желудках, а там и выловили следом и своих кровных родственников поменьше ростом. И теперь, только-только заслышав плеск, подкинутой им спиннинговой блесны, тут же кидались к ней наперегонки.

Как-то в таком вот щучьем аквариуме-тюрьме на моих глазах выловили на спиннинг одну за другой больше десятка приличных щук. И щуки все продолжали и продолжали бросаться на каждый шлепок блесны по воде.

Читать еще:  Ритуальное оружие

Как хотелось мне порой оставить вдруг свои инженерные дела и хотя бы на время уйти, исчезнуть, раствориться здесь, стать частью этих лугов-заповеди и наконец пожить той настоящей, вольной жизнью, какая была отпущена тогда всему живому здесь, в ахтубинской пойме.

Увы, тогда все это было только мечтой-фантазией, но эту свою мечту в будущем я все-таки собирался реализовать и как-нибудь все-таки отправиться в путешествие по ахтубинским заливным лугам.

Для такого путешествия я предполагал приспособить велосипед с легким прицепом на тех же велосипедных колесах — на таком прицепе и должна будет перемещаться вслед за мной, велосипедистом, небольшая лодочка-байдарка. Там, где мою дорогу вдруг преградит какое-нибудь серьезное водное пространство, я собирался спускать на воду свою лодочку, размещать на ней и велосипед и колеса прицепа и форсировать таким образом встретившуюся мне водную преграду.

И все это было все-таки не фантазией, а реальным, просчитанным проектом, просчитанным к тому же не самым плохим по тем временам авиационным инженером, у которого с институтских времен осталось в крови на век умение стремиться к очень легким и в то же время очень прочным конструкциям.

Увы, после выпавшей мне работы на Ахтубе у меня уже не получилось вернуться в те самые края. А там вместо путешествия по заповедной ахтубинской пойме было подарено мне судьбой другое удивительное путешествие — путешествие по Архангельской тайге.

Но свою мечту — заливные луга в пойме Ахтубы я, честное слово, все еще храню в себе. И сейчас, когда в магазинах в достатке прекрасного, легкого и надежного снаряжения, я нет-нет да и прикидываю, как именно можно было сейчас экипироваться для того же путешествия по ахтубинской пойме.

Не знаю, что сделалось с теми заливными лугами в пойме Ахтубы после того, как я оставил только что упомянутые мной благословенный места. Нагрянула ли туда вездесущая мелиорация, все ли изменила она в тех местах? А может быть, и там давно жестко навис над всем, когда-то живым и чистым, неотвратимый антропогенный пресс, который мы, люди, чаще всего не умеем во время замечать и который только по нашей вине уродует и уродует ту землю, которую вообще-то считаем мы своей, родной и которую, увы, так и не научились еще ревностно беречь.

ЭПИТАФИЯ АХТУБЕ СПИННИНГ – ТОЛЬКО СПИННИНГ

Как я уже упоминал, все без исключения «акционеры» «РАКа» были поклонниками только спиннинговой снасти,
а из всех объектов охоты со спиннингом предпочитали только жереха, причем ловили его только на струе, на перекатах, там, где эти замечательные рыбы в свою очередь устраивали охоту-бой за мелкой рыбешкой.

Мне и до знакомства с Ахтубой и Нижней Волгой приводилось наблюдать бой жерехов на той же Оке возле переката, на тех же «песках» под селом Алпатьево. Приводилось и ловить этих самых жерехов-шересперов на спиннинг чуть ниже Белоомутской плотины, где в свое время эти неугомонные охотники за уклейкой попадались даже на гусиное перо, оснащенное тройником. Такую насадку-перо отпускали в струе воды вниз по течению. Она, разумеется, не тонула, и жериха нет-нет да и бросались к такой обманке.

Словом, с жерехами я был знаком и раньше, но такого жерехового боя, громкого и долгого по продолжительности и массового по числу принимавших в этом мероприятии участие охотников до знакомства с Нижней волгой и Ахтубой нигде и никогда не наблюдал.

Вода переката буквальным образом кипела от бесконечных ударов хвостами по зазевавшейся рыбешке, и спиннингисту, умевшему забросить свою блесну или девон хотя бы метров на 35–40, другой раз не составляло большого труда, практически не сходя с места, добыть во время такого боя-охоты не одну тяжелую рыбину.

Правда, к месту шумной охоты жерехов надо было сначала подобраться, подойти, чаще всего заходя в воду по отмели чуть не по пояс, причем делать это надо было не слишком вызывающе, чтобы все-таки не спугнуть рыб-охотников, умевших и во время даже самого азартного боя оставаться все-таки очень осторожными рыбами.

Проще было подобраться к месту охоты жерехов на той же лодке, тихо и стороной спускаясь по течению к перекату, где глушили хвостами и подбирали оглушенную рыбешку эти азартные охотники. Тогда, осторожно подойдя к месту боя на достаточное для спиннингового заброса расстояние, можно было встать на якорь, а дальше, и тоже не очень вызывающе размахивая спиннингом, ловить и ловить жерехов-шересперов.

Хотя описанная выше обстановка и позволяла нашим «акционерам» «РАКа» ловить желанных жерехов практически в любом количестве, но надо отдать должное моим друзьям-спиннингистам: ни один из них, честное слово, никак не страдал непреодолимым желанием валить и валить на дно лодки добычу, которая чуть ли не сама шла к тебе в руки. И не помню случая, чтобы мы после путешествия на «РАКе» все вместе приносили домой больше десятка пойманных жерехов.

Жерехов этих, во избежание порчи, наши «акционеры» подсаливали еще там, на воде, а дома готовили из этих рыб по известным только им рецептам очень вкусный жереховый балык.

Хоть и был наш «РАК» всегда готов к очередному путешествию, но такие путешествия-охоты за тем же жерехом удавались нам не всегда. У нас ведь на Ахтубе главным была работа и эта работа частенько могла выпасть и на выходной день.

Все «акционеры» «РАКа» были вооружены спиннинговой снастью, вполне соответствующей и тому историческому времени, и тем целям охоты со спиннингом. У всех у нас были двуручные клееные бамбуковые удилища – неплохие удилища, которые в то время выпускала, кажется, мастерская Военно-охотничьего общества. Снасть в то время у нас была еще т.н. инерционная, успех, и прежде всего дальность заброса которой зависел от качества катушки.

Катушки у нас были либо магазинные – неплохие катушки, кажется, ленинградского производства, либо изготовленные на тех же наших ракетных заводах местными мастерами-умельцами. Барабаны таких, как теперь говорят, эксклюзивных катушек вытачивались на токарных станках, далее в них запрессовывались миниатюрные подшипники – словом, это была действительно снасть высокого класса-качества.

Следом за удилищем и катушкой нам полагалась еще леска, блесна и грузило. Леска у нас у всех была практически одинаковая – диаметром 0,5 миллиметра, не толще и не тоньше. Ну, а грузила и блесны – это уже зависело от твоего вкуса.

Грузы я обычно лил сам, предпочитая груз – вытянутый полуромбик с тремя ушками: два для лески и поводка, а третий, нижний, для тройника, который здесь, на Нижней Волге, я всегда прикреплял к грузу, ибо тот же жерех нередко бил не по блесне, а именно по грузу.

Ну, а что касается блесен, то мой арсенал, предназначенный для Ахтубы, мог показаться кому-то недостаточно внушительным.

Здесь у меня с собой всегда были блесны только двух типов: совсем небольшая вращающаяся блесенка, по форме лепестка напоминавшая глубокую чайную ложечку, и колеблющаяся блесна-пластинка с загнутым хвостом-кончиком, которая вполне удачно имитировала собой небольшую рыбку.

Такой «пластинкой», изготовленной из полоски нержавейки, я успешно ловил по вечерам на ахтубинских отмелях вполне приличных судаков, выходивших как раз в это время к берегу на охоту.

Ну, а вращающиеся блесенки, которые для себя я называл окуневыми и которые изготавливал из белого, желтого и красного листового металла, считались у меня самыми универсальными и шли, как говорят в таких случаях, на любую рыбу, начиная с окуня и заканчивая теми же жерехами.

Выпадали моим окуневым блесенкам и другие заметные встречи, одну из которых я помню до сих пор почти во всех деталях.

Это было в самом конце весны. Полая вода по большей части уже успела скатиться с пойменных лугов, но сама река еще не вошла в свое летнее русло и все еще продолжала садиться и садиться, постепенно открывая подтопленные недавно берега-обрывы и вызывая тут же к безумной жизни жуткую массу мошки-кровопийц, от которой не были никому никакого спаса в течение всего дня. И только к ночи эта самая мошка-масса как будто немного успокаивалась, но тогда на ее место начинала заявлять свое право такая же кровопийная тварь, ахтубинский комар. Правда, в конце мая комары еще не успевали заполнить собой все вечерне-ночное пространство, а потому и не очень портили нам пока отдых у костра за ухой и чаем.

В то очередное путешествие на «РАКе» мы отправились, как и обычно, с утра пораньше, добрались до намеченного места, устроили бивак-пристанище, а сами разбрелись по берегу кто куда.

Читать еще:  Зимняя ловля без насадки

Воды в протоке было много, она все еще почти по-весеннему шла вниз упрямым потоком, не открывая пока нигде своих перекатов, и рассчитывать на встречу с тем же самым боем-охотой жерехов мы в это время, разумеется, не могли.

Хотя отметить присутствие этих рыб можно было и здесь, сейчас – жерехов все равно тянули к себе верхние горизонты потока, где они нет-нет да и объявлялись, преследую добычу и извещая при этом о себе глубоким выворотом-волной то у берега, то посреди протоки.

Такую «возню» рыб отметил я сразу и под самым обрывом берега и с первого же заброса в ту сторону подцепил на свою окуневую блесенку неплохого жерешка.

Еще один заброс вдоль берега и еще один жерех в моем активе.

Что именно собрало здесь, под самым берегом этих рыб. Я оставил спиннинг, поднялся по обрыву и осторожно, чтобы не распугать собравшихся здесь жерехов-охотников, почти подполз к тому месту, где только что хватали мою блесну эти рыбы.

Так и есть – здесь к протоке подходила узкая, но глубокая канавка-овражек, по которой откуда-то сверху пробивался к протоке неглубокий ручей.

Я прошел вверх по этому ручейку-канавке и убедился, что свое начало берет он в оставшемся после весеннего половодья озерке. Вот из этого-то озерка по ручью-канавке и скатывается в протоку множество мальков-крошек, которых и обнаружили наши жерехи.

Причем охотились тут жерехи уже совсем иначе: они не били, не глушили предварительно добычу своими хвостами, а попросту, раскрыв рты, собирали и собирали мальков, попадавших из ручья в реку. Собирали, все время крутясь на месте и оставляя после своего кружения следы-водовороты на поверхности воды.

Я вернулся к своей снасти и снова отправил ее в сторону ручейка-канавки, приходящего с заливного луга вместе с мальками-крошками, очень похожими в своей массе на черную, осетровую икру.

Немного подождал, дал блесне опуститься пониже, а затем неспеша стал возвращать леску обратно на катушку.
Вот-вот моя блесенка поравняется с тем местом, где промышляли жерехи. Вот-вот – я внимательно ждал удара рыбы-охотника по блесне, но тут произошло что-то сразу не очень понятное: блесну мою кто-то остановил, но остановил не ударом, а мягко, хотя и очень тяжело. И сразу этот «кто-то» медленно пошел на глубину и упрямо потянул за собой мою снасть.

Катушка затрещала, я с трудом удерживал в руках удилище. Затем все смолкло. Я попробовал приподнять удилище и начать подматывать леску обратно на катушку. Но не тут-то было – блесну, опустившуюся под неизвестной тяжестью на самое дно, никто не собирался возвращать.

А если блесна села на какую-то корягу-бревно и вместе с ней скатилась на дно протоки. Я еще и еще раз подергал удилищем возможное бревно, подергал не очень сильно, не желая намертво всадить в бревно-топляк тройник.

Что делать? Надо как-то выручать окуневую блесенку. Рвать леску и оставлять в воде и блесну и груз я не хотел. И как обычно в таких случаях, когда, казалось, никакого благополучного выхода уже и не найти, бревно, скатившееся на дно протоки вместе с моей блесной, наконец ожило и медленно двинулось вниз по течению.

Снова трещала катушка, дрожала от напряжения леска, разрезая воду, а бревно опять остановилось отдыхать. Но затем все-таки оно подчинилось, а потом и предстало передо мной в виде сома-сомища. И что интересно, выведенный почти на берег, этот сом, длина которого несколько превышала мой рост, даже не сделал попытки вернуться обратно в свою стихию. Ну что ему стоило мотнуть коротко головой и оборвать мою леску.

Это был определенно какой-то сом-фаталист. И уже посаженный на шнур-кукан ( шнур пропущен через рот и жабры, оба конца шнура сведены вместе и зажаты у меня в руке), он не рвался, не тянул никуда в сторону, а просто возлежал на отмели, то ли отдыхая после борьбы с моей снастью, то ли раздумывая, как поступить дальше.

Конечно, долго думать моему сому не пришлось – за него все уже было додумано.

Я призвал друзей полюбоваться рыбиной, что явилась сюда, чтобы собирать каких-то крошечных мальков, а там отпустил один конец шнура-кукана, и оплошавший было хозяин здешних глубин не торопясь, казалось, даже лениво развернулся и, полежав еще немного у всех на виду, все-таки скатился на глубину.

Конечно, крошечной блесенкой сом-громадина соблазнился только потому, что и он, как те же самые жерехи, что промышляли возле канавки-ручья, обнаружил мальков-крошек, которые уходили вместе с ручьем из заливного озерка в ахтубинскую протоку. И он, наверное, как те же жерехи, просто черпал своей ненасытной пастью этих крошечных рыбок, попадавших в речную протоку.

Такое умение хищных рыб менять способы добычи пропитания позже наблюдал я в Архангельской тайге на Домашнем озере в том месте, где в наше озеро приходил небольшой ручеек из Волковых озер. По этому ручью поздней осенью, почти перед самым ледоставом, спускались в наше озеро, видимо, на зимовку рыбки-мелочь, появившиеся на свет только этой весной. И тут, возле того места, где в наше озеро приходил лесной ручей, и заметил я довольно большую щуку, которая вела себя здесь совсем не по-щучьи. Она вроде бы неспеша кружила на одном месте и широко раскрытой пастью черпала и черпала мелочь-мальков, на которых по летнему времени вообще бы ни за что не обратила внимания.

+7 (812) 916 49 58
ПН-ПТ с 10 до 20
Наш Telegram чатик ТУТ

TRAVEL-СПИННИНГ MAXIMUS SMUGGLER: ТЕСТ СЕРГЕЯ АПРЕЛОВА

Вроде бы весна уже прошла, а я почему-то все возвращаюсь и возвращаюсь к весенним рыбалкам, на Нижней Волге. Их было у меня целых 3, благодаря ранней весне.

Уже в начале марта на реке Ахтубе в районе города Капустин Яр, полностью сошел лед, а значит, можно было начинать ловить рыбу по открытой воде. Раз можно, то почему бы не половить, решил я, и купил билет до Волгограда на авиа лоукостер «Победа».

Все бы хорошо, только слегка был ошарашен условиями провоза багажа. Спиннинг в тубусе провезти, это как новый купить. Но желание кормить аэрофлотовскую дочку отсутствовало. Не то чтобы я детей не люблю. Наоборот – очень люблю, не люблю баловать только.

Выход один – брать компактный четырехчастный или пятичастный travel-спиннинг. Честно говоря, слегка скептически отношусь к таким спиннингам. Одно дело я брал компактный пятичастник ловить на блесны. Совсем другое дело — джиг. Делаю звонок другу Диме Иванову, памятуя, что на выставке он нахваливал компактный джиговый штекерный спиннинг Maximus Smuggler Travel. По наводке Дмитрия быстро приобретаю этот спиннинг. Привез домой, собрал, потряс, и приятно удивился. Полужесткий оригинальный чехол со спиннингом, размером 64 сантиметра легко поместился в мою дорожную сумку.

Уже через день, ранним утром я с Дмитрием Ивановым и еще с парой друзей колесили на Ниве по нижневолжской пойме, двигаясь от города Капустин Яр к реке Ахтуба. Как они ориентировались в хитросплетении грунтовых дорог, не знаю, но в итоге мы оказались на берегу Ахтубы.

Быстро собираем спиннинги и разбредаемся по высокому берегу. Первые забросы делаю с осторожностью, почему-то кажется, что штекерные соединения разойдутся. Но сомнения были напрасны, и уже совсем скоро я смог в полной мере оценить бросковые качества удилища.

Единственное, что расстраивало — это отсутствие поклевок. Судаки никого из нас не жаловали. Только спустя пару часов Дмитрий поймал первого зачетного судака весом полтора килограмма. Вскоре и мне удалось почувствовать осторожное прикосновение к приманке. Сделав дежурную подсечку, ощутил приятную тяжесть рыбы. Но радость оказалась не долгой, лишь несколько секунд. Зато, какие это были секунды. Иногда бывает достаточно нескольких таких секунд, после многочасового бесклевья, чтобы понять — рыбалка состоялась.

Наша рыбалка была скупа на рыбу, я в итоге не поймал ни одного судака, зато были несколько окуней и пара хороших чисто судачьих поклевок. Дмитрий поймал еще одного судака. Пара ребят приехавших с нами, поймали всего одного судачка на двоих.

Первый весенний выезд на рыбалку признан удачным. Приобретение спиннинга Maximus Smuggler Travel 24M 2,4m 10-30g оказалось не напрасным, а даже очень выгодным и полезным. Теперь он точно займет место в моей дорожной сумке.

Источники:

http://maximusfishing.ru/article/maximus-smuggler-test-sergeya-aprelova
http://www.ohotniki.ru/editions/rog/article/2008/01/08/61619-epitafiya-ahtube-.html
http://www.onegov.ru/rus/page/footprint_on_water/footprint10/
http://www.ohotniki.ru/editions/rog/article/2007/12/18/64223-epitafiya-ahtube-spinning-tolko-spinning.html
http://maximusfishing.ru/article/maximus-smuggler-test-sergeya-aprelova

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector