2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Псовая охота на Руси

Мода и культура

Вы здесь

Русская охота. Как охотились на Руси

Охота на Руси была неотъемлемой частью историко-культурного наследия. В отличие от европейских стран, охота имела статус не столько бытовой, сколько промысловой. Не было антуражно-ритуальных и трофейных составляющих, а весь процесс разделялся на звероловство и собственно саму охоту с целью получения определенной добычи.

Промысловая составляющая оказала сильное влияние на формирование традиций и всего, что с ними связано – это охотничьи собаки, соколиная охота, глухариные тока, подсадные утки. Некоторые виды промысла были заимствованные, но именно на Руси они получили развитие, возводимое в ранг охотничьего искусства, а не пустого развлечения.
Традиции русской охоты

Охота на Руси с древних времен была свободной, доступной для всех, но князья пользовались особыми привилегиями, что обуславливалось высоким рангом и богатыми угодьями. Традиционным было разделение на ловчие пути, которые, в свою очередь, делились на станы с деревнями и починками, управляемыми отдельными ловчими.

По производству охоту можно разделить на промысловую и звероловство, царская и княжеская охота разделялись на псовую и птичью. Именно охота с обученными ловчими птицами стала истинно царской забавой, доступной только князьям. Специальные ловчие занимались обучением «выношенных» кречетов, соколов или ястребов, которые могли ловить мелких животных и диких птиц. К псовой охоте подходили столь же серьезно, занимаясь разведением восточных дорогих пород и местных борзых.

Царская охота велась под руководством охотников определенного ловчего пути, псовников и ловчих. Царская псарня до 1616 года находилась в Белом Царевом городе, после – была переведена в Москву на Старое Ваганьково. Для соколиной и звериной охоты имелись специальные лошади.

Оружие было самым разнообразным, это могли быть вилы, рогатины, протазаны, копья или лучки со стрелами, в более позднее время охотники начали использовать огнестрел – самопалы, пищали, пистолеты и карабины.

Популярность того или иного способа охоты во многом зависела от периода царствования. Если для крестьян основным оставался промысел при помощи подручного оружия, то для царской охоты использовались специально обученные животные. При Петре II наибольшее распространение получила псовая охота с участием егермейстеров, во время царствования Анны Иоанновны – травля животных и соколиная охота с использованием ружей. В 1827 году указом императора Николая I соколиная охота прекратилась, осталась только псовая и ружейная, а ловчие пути были перенесены сначала в Петергоф, а затем в Гатчино.

Виды русской охоты

Наибольшее распространение получила промысловая охота с целью добычи шкурок куницы, бобра, белки или соболя. Пушнина добывалась преимущественно в западных регионах, куницы, белки и бобры – в полосе широколиственных лесов и лесостепи. Большое значение имела охота на диких копытных – косулю, лося, сайгака, благородного оленя. В большом количестве сетями отлавливались птицы, включая лебедей. В Московии обычным делом считалась охота на выдру и бобра, но после XVIII века она постепенно уступила место отлову тетеревов, лисиц, зайцев и лося.

Любительская русская охота поражала своим размахом, содержанием и многообразием форм. Наиболее древней считается охота с ловчими птицами – ястребами, соколами, беркутами, которая пришла из стран Малой Азии и Юго-Восточных регионов. Она считалась признаком могущества и силы, являлась привилегией князей и царей, часто вместе с обученными соколами использовались подсокольи собаки.

Псовая охота была доступна крупным помещикам и боярам, чаще всего охотились на зайца, лисицу, волка. Ружейная охота начала активно развиваться в конце XV века, наибольший расцвет наблюдался в XIX веке, вытеснив псовую и соколиную из-за большей эффективности и дешевизны. Такой охотой могли заниматься практически все, промысел осуществлялся не только на птицу и зверя, но и на рыбу. Именно ружейная охота стала толчком к накоплению богатейших знаний о животном мире, поведении и местах обитания отдельных животных.

Русская охота отличается богатейшими традициями, оказавшими сильное влияние на культуру. Последние годы наблюдается тенденция к возрождению этих традиций, наблюдаются положительные сдвиги в организации заповедников, создании профессиональных школ охотоведения.

Псовая охота на Руси

ОБРЕТЕНИЕ ИСТИНЫ

Начиная с XII в. появляются упоминания о псовой охоте в сохранившихся археографических памятниках. В 1135 г. новгородцы, раздраженные своим тогдашним князем Всеволодом Мстиславичем, писали ему: «Почто ястребов и собак собра?» По прошествии почти полутора веков (1270 г.) новгородцы обратились теперь уже к брату Александра Невского, Ярославу Ярославичу: «Ты, княже, неправду почто чинишь и многи ястребы и соколы держиши? . А псов держишь много и отнял еси у нас поле заячьими ловцы. ».

А вот и еще один летописный рассказ о псовой охоте той поры из апокрифической повести «О зачале Москвы и о князе Даниле Суздальском», включенной в состав позднейших Новгородских летописных сборников: «В лето 6789 (1280 г.) месяца Октября в 29 день. И начали звать князя Данила в поле ездить ради утешения, смотреть зверского уловления (т.е. ловли зверями-псами) заецев. И бысть ему на поле. » Кстати, тот же отрывок говорит и о наличии во времена «князя Данила Суздальского» – сына Александра Невского, будущего князя московского Даниила Александровича, гончих собак: «И злая княгиня Улита. сказала: «Есть у мужа моего пес выжлец. »

Если после прочтения грамоты 1135 г. у читателей могли возникнуть сомнения в породной принадлежности собак, служащих, наравне с ястребами, забавой новгородскому князю, то летописный текст 1270 г. полностью их рассеивает. Пожалуй, даже очень большой скептик не решится отнести собак, способных ловить зайца в чистом поле, к какой-либо иной породе, кроме борзых.

Страстными охотниками были и потомки Даниила Московского – в княжение Димитрия Донского (1377 г.) за р. Пьяной в нижегородских окрестностях, не страшась нападения ордынцев, «князи и бояре старейшие, вельможи и воеводы, ти все поехаша, ловы деюще, утеху себе творящее, мнящееся яко дома».

Начиная с «Духовной грамоты» серпуховского князя Владимира Андреевича (1410 г.) широко употребляется летописцами слово «псарь», впервые встречающееся в летописях 1159 г. Особенно же частые упоминания о псарях относятся к XV в., а в 1504 г. в «Духовной грамоте» великого князя московского Иоанна Васильевича III упоминается уже и княжеская псарня, располагавшаяся поблизости от Москвы в с. Луцинском на р. Яузе.

Изображения верховых охотников с собаками можно встретить не только на миниатюрах сравнительно позднего Летописного Лицевого Свода и сохранившегося в двух списках XV в. более раннего (предположительно XIII в.) протографа Радзивилловской (Кенигсбергской) летописи, но и на монетах, так называемых «чешуйках» князей Московского и Тверского великих княжеств XIV–XV вв.

Но и в этот раз мы сталкиваемся с уже знакомой проблемой – несмотря на обилие изображений, ни летописи, ни нумизматические памятники по-прежнему не дают нам четкого объективного представления о породах собак, использовавшихся охотниками средневековой Руси. Тут надо учитывать, что в те времена у нас не было письменной традиции освещать какие-либо бытовые подробности. Сказывалось и негативное отношение к собакам и охоте-«лову» православной церкви. «Аще кто не по Бозе живет. ловы творит, с собаками. и всякое дияволе угодие творит. прямо все вкупе будут во аде, а зде прокляты».

Кроме того, не существовало у нас и живописи в ее современном понимании, а лишь подчиненная строгим канонам иконопись, с невозмутимой глубиной верования, благочестивым символизмом и наивностью художественных приемов.

Мастера-изографы вовсе не стремились реально передавать облик изображаемого объекта. Их задачей было не изображение конкретного собора в том или ином городе, не рисунок конкретной лошади или собаки, а лишь обозначение наличия собора, лошади или собаки. Забегая вперед, замечу, что несмотря на многие весьма подробные текстовые описания псовой охоты и русских борзых, их первые графические изображения появились только во второй половине XIX века! Даже в книге «государева стремянного» А.М. Венцеславского «Псовая охота вообще», вышедшей в свет в 1847 г., мы видим копии западных гравюр, представляющих ружейную охоту на лося, выдру и лишь одну с картиной травли зайца европейскими гладкошерстными борзыми.

Поэтому мы вынуждены признать, что реалистичное, более или менее объективное представление об интересующем нас предмете в средние века мы сможем получить лишь из уст посещавших Русь иностранцев, оставивших путевые заметки (например, из знакомых нам «Записок» С. Герберштейна»), или из материалов будущих археологических экспедиций.

Первой ласточкой подобного рода исследований стали проведенные весной – летом 2007 г. раскопки так называемого Подола на юго-восточном склоне Боровицкого холма в Московском Кремле, неподалеку от Замоскворецкой (Беклемишевской) башни. По словам старшего научного сотрудника отдела археологии Музеев Московского Кремля Д.О. Осипова, наряду с двусторонней берестяной грамотой, клобучком и путлищами для ловчих птиц и другими находками (всего более 5000), археологи смогли обнаружить в культурном слое рубежа XV–XVI вв. и левую плечевую кость скелета гончей собаки. Будем надеяться, что в скором времени в ученый обиход будут введены и скелеты русских борзых.

Первой же достоверно известной отечественной рукописной книгой, повествующей о псовой охоте, стал «Охотничей регул принадлежащий да псовой охоты» (далее – «Регул») с авторским посвящением царю Алексею Михайловичу, составленный «рижским немцем стольником Христианом Ольгердовичем сыном фон Лессиным» в 163(?)5 г. и переведенный на русский язык «смоленским шляхтичем Аркадием Станкевичем».

Сразу замечу, что датировка протографа, сделанная на основании двух сохранившихся копий, судя по всему, была выполнена неверно, и вероятнее всего «Регул» следует относить к 1645 или 1675 г. На эту мысль наводят два немаловажных обстоятельства: во-первых, в 1635 г. Алексей Михайлович еще не занял родительского престола, а во-вторых, само появление даты в привычном нам летоисчислении в первой половине XVII в. представляется невероятным. Летоисчисление от Рождества Христова было принято в России лишь при Петре Первом. Ранее же оно производилось от «сотворения мира», т.е. к любой привычной нам дате следовало прибавить еще 5508 лет. Таким образом, 1635 г. автоматически становился 7143, год воцарения Алексея Михайловича (1645) – 7153 и т.д. Кроме того, в допетровской Руси не пользовались арабскими цифрами для обозначения дат и чисел, заменяя их комбинациями символов кириллицы. Все это наводит на мысль, что при одном из многочисленных копирований рукописи «Регула» очередной переписчик не только перевел старинное русское летоисчисление в более привычное ему самому или заказчику, но и ошибся либо с арифметическими расчетами, либо с прочтением старинной датировки в оригинале.

Читать еще:  Охота с ястребом на серых куропаток

Сравним, 7143 г. (1635) – «ЗРМГ» и 7153 г. (1645) – «ЗРНГ», а допустим, 7183 г. (1675) – «ЗРПГ». Отбрасывая версию появления рукописи в 1635 г. как несостоятельную, мы без труда убедимся, что наиболее схожими по написанию являются именно 7153 и 7183 г., которыми я и предлагаю предположительно датировать «Регул».

С содержанием «Регула» мы можем познакомиться в двух сохранившихся списках конца XVIII столетия.

Один из них, сохранявшийся ранее в архиве графов Паниных, был передан в редакцию «Природы и охоты» основателем и редактором дореволюционного исторического журнала «Русский архив» Петром Ивановичем Бартеневым и опубликован Сабанеевым в № 3–4 за 1886 год. Согласно сообщенной редакцией «Природы и охоты» датировке (сделанной, по всей видимости, самим П.И.Бартеневым), рукопись этого списка (назовем его, как это предлагалось ранее, Панинским) относилась к 1780 г. После публикации в «Природе и охоте» рукопись «Регула» была возвращена в архив Бартенева, из которого впоследствии исчезла. На сегодняшний день ее местонахождение нам неизвестно.

Второй список, сохраняющийся в рукописном отделе Российской национальной библиотеки, дошел до нас в составе конволюта, в котором помимо собственно «Регула» содержится еще один памятник отечественной охотничьей литературы – «Книга о порядочном содержании псовой охоты», подаренный предшественнице РНБ – Императорской Публичной библиотеке в 1860 г. известным археографом и библиофилом А.Мясниковым. В связи с чем вполне уместно дать ему название Мясниковского списка. Датируется Мясниковский список 1782 годом.

Оба списка – и Мясниковский, и Панинский, содержат ряд отличий друг от друга. Помимо орфографических особенностей и незначительных изменений в заглавии в Мясниковском списке присутствует глава 17-я «О сарных ребрах», отсутствующая в Панинском. Глава о болезнях лошадей (40-я) более чем в 1,5 раза полнее; присутствуют незначительные отличия и в текстах других глав. К огромному сожалению, и Мясниковский, и Панинский списки представляют собой очень плохо выполненную малограмотными переписчиками копию не дошедшего до наших дней протографа, с большим числом позднейших вставок, исправлений и добавлений, не только искажающих смысл произведения, но порой и делая отдельные его места сложными для прочтения.

Состоит «Регул» из посвящения царю Алексею Михайловичу и 40 глав текста, рассказывающего об обязанностях ловчего, статях борзых и гончих, порядке ответственности перед владельцем охоты как простых охотников, так и самого ловчего, об умении распознавать достоинства и недостатки собак, принципах собаководства и ветеринарии.

«Регул принадлежащей до псовой охоты» содержит в себе и первое описание псовых борзых, фактически ничем не отличающееся от более поздних аналогичных документов XIX–XX вв., в том числе и от ныне действующих стандартов породы. Описаний никаких других пород борзых собак в «Регуле» не содержится. Автор «Регула», подытоживая свой, накопленный к 63 годам охотничий опыт, пишет: «голова сухая и продлинновата без перелома, щипец ту же длинность имеет; без подуздины; зазор – навыкате; степь или наклон – облая; о соколке неописую; ноги передние – прямые, без поползновения; также и задние; а правило – длинное, в серпе; псовина и лисы – в подобие вихров; длинная псовина висящая какая бы шерсть ни была наподобие кудели. ногти как у передних ног, так и у задних ног – короткие и крутые, чтоб так как башмаком стучать должна, притом же ноги (как) передние, так и задние – сухие; о степи не описываю – облая или шатровая; а доказываю только о ребрах и о черных мясах: чтобы черные мяса – крутые, отвислые вподрез; если у кобеля – и подборы тонкие внатуге, притом, чтобы отвислые; а если у сучки – примечать черные мяса тем мне кажется лучше, продлинноваты и к тому же и крепкие мочи. Быть крепкому, как в заду, так и в переду широку, между крестцов чтоб четыре пальца свободно укладывались; ребра – низкие, свислые, притом же – плотные; при всех этих примечаниях кобелю должно наперед упасть, а суке должно быть в колодке».

Мало чем отличается (за небольшим исключением) от сегодняшней и терминология, употребляемая автором «Регула»: «У гончей собаки называется хвост – гон или серпало, а рыло называется – чутьем; у борзой называется правилом – хвост, а глаза – зазор, ноги передние называются – лапа (до сустава), а от сустава до колена – цевка, а от колена до степи – мышка, а задние ноги от начала ногтей называются – зацепы, как у задних, так и у передних, а от задних ногтей до сустава называются – пазанок, а от сустава до колена называется – сальце, а от колена кверху – черные мяса; а что под пахом перепонка у кобеля называется это – подборы, а у суки это – помочи; степь называется – это наклон у кобеля, а у суки не наклон, но степь, а у гончей собаки называется не зазор, но глаза».

Завершая рассказ об этом замечательном памятнике русской охотничьей литературы, мне хотелось бы процитировать взятое из текста «Регула» описание идеального настоящего псового охотника: «Похвальный охотник – кобель резов, сам на коне бодр, арапник на руке, нож на бедре, едет – не робеет на любого зверя».

Хочется также отметить, что позднейшие умозаключения А.П. Мазовера о том, что «в первом труде о псовой охоте на Руси, «Регуле принадлежащем до псовой охоты», написанном фон Лессингом (1635 г.), автор говорит, что русские борзые собаки произошли от западных хортов и татарских борзых (вероятнее всего, восточных борзых)», – совершенно беспочвенны, поскольку подобных слов в «Регуле» попросту нет и никогда не было!

Вне всякого сомнения, появление в середине – конце XVII в. произведения, призванного «регулировать» организацию псовых охот, убедительно доказывает нам, что этот вид охоты находился вовсе не в зачаточном первобытном состоянии, а уже достиг к тому времени в пределах Московской Руси широчайшего распространения и расцвета.

Недаром в 1686 г. молодой царь Петр Алексеевич, защищая поля подмосковных землевладельцев от напрасной потравы многочисленными псовыми охотниками и стараясь сохранить в лесах и полях диких зверей, был вынужден выпустить указ со словами: «Около Москвы в ближних местах с людьми своими по полям и в них с псовой охотой чтоб не ездили».

Псовая охота на Руси

Охота на заре человечества не была развлечением. Добыча зверя, птицы издревле существовала как составляющая рациона питания. Сегодня нет необходимости добывать себе пищу с ружьем, в большинстве случаев охота перешла в разряд хобби.

Охота как историко-культурное наследие

Для основной части населения Руси охота никогда не была потехой. Это достойный промысел, работа, позволяющая кормить и содержать семью. Добыча соболя и горностая, самых дорогих видов меха, велась как промысловыми артелями, так и охотниками-одиночками. “Мягкая рухлядь” — выделанные шкуры пушных зверей — стала важным фактором освоения Сибири. Это был эквивалент денег. Пушниной можно было платить налоги, выменивать необходимые в хозяйстве товары. Меха экспортировались в страны Европы.

Соколиная охота на Руси

Сохранились фрагменты с охотничьими сценами и на фресках Софийского Новгородского собора. Именно царь Алексей Михайлович, большой любитель и знаток охоты, пишет свой «Урядник или Новое уложение и устроение чина сокольничьи пути».

Охота на Руси была развлечением у знати. Именно охота с ловчими птицами стала царской забавой и требовала особой подготовки. Обучения ястребов, кречетов, соколов, специальных подсоколиных собак.
В 17 веке соколиная охота начала сдавать свои позиции и почти исчезла к концу 18 века.

Псовая охота

Существовала еще во времена фараонов. На просторах пустынь и степей требовались собаки, способные выдерживать длительный бег. На территории Руси было мало свободных от леса пространств. Здесь требовались “бегуны на короткие дистанции”, собаки, способные быстро нагнать и схватить зверя до того, как тот достигнет спасительных зарослей леса. Для псовой охоты тщательно готовились собаки, отбор их шел по рабочим качествам.

Формировались породы гончих, способных найти и лаем выгнать на открытое место зверя, и борзых — задача которых заключалась в том, чтобы этого зверя поймать. Учитывая суровый русский климат, в котором не выжили бы короткошерстные породы собак, отбор шел и по качеству шерсти. Какие скрещивания пород дали в результате великолепное животное — русскую псовую борзую, остается только догадываться. Но, в целом, исследователи сходятся во мнении, что к восточным борзым были прилиты крови местных аборигенных пород лаек. Быстроногие заяц, волк, лиса, косуля — традиционная добыча псовой охоты.

Первое описание псовой охоты относится к началу 16 века. Славились борзыми и гончими имения в Ярославской и Костромской губерниях. Именно здесь царь Михаил Федорович приказал закупить собак для охоты по окончании Смутного времени.
Но расцвет этого вида охоты пришелся на время царствования Дома Романовых.

Удивительный факт, гончие в стае подбирались не только по рабочим качествам, но и по голосам. Иногда на охоту выезжали не только для добычи зверя, но и чтобы послушать хор гончих. Составить такой хор было предметом гордости владельца. Нужный голос докупали за огромные деньги. Пальма первенства здесь принадлежала собакам костромского разведения. Существовали и совершенствовались негласные правила охоты. Это было развлечение, существовавшее в рамках морали. “Словарь” псовой охоты составлял более пяти сотен слов, знакомых всем участникам. Содержание охоты: собак, лошадей, псарей, было делом затратным. Но практически все усадьбы имели хотя бы маленькую псовую охоту. Работа велась огромная. Натаскивались собаки, объезжались лошади, подготовку проходили люди, находилась работа и ветеринарам.
Определенные негласные правила предписывали охотникам воздержание накануне. Вечером, перед охотой, отправлялись в баню, заботясь не только о чистоте духа, но и о чистоте тела.
Псовая охота, по вспышке страстей, походила на настоящую битву. Взрыв эмоций, выброс адреналина, делали эту затейливую забаву такой востребованной.
19 век стал популяризировать охоту ружейную. Где в схватке со зверем перевес был однозначно на стороне стрелявшего. Искусство псовой охоты, состязание животных, ушло на второй план.

Читать еще:  КАК ОХОТЯТСЯ ВЯТСКИЕ ОХОТНИКИ

А после революции лучшие охоты были проданы за границу, оставшееся поголовье затерялось в крестьянских хозяйствах.

Псовая охота осталась только в произведениях русских писателей, художников и поэтов. Все попытки возрождения этой уникальной части русской истории пока имеют малый успех, часто заканчиваясь костюмированными представлениями с участием людей, лошадей и собак.

Какой была псовая охота на Руси

Каким должен быть настоящий псовый охотник и почему охота с борзыми — чисто русская забава? О правилах, традициях и духе псовой охоты рассказал князь Борис Васильчиков, сподвижник Столыпина, псковский губернатор и страстный «борзятник».

Русская забава

Псовая охота, в отличие от всех других видов охоты, была явлением чисто русским, самобытным, не имеющим себе подобного ни в какой другой стране и ни у какого другого народа. Везде охотятся с гончими, во многих местностях травят зверя борзыми, но псовая охота представляла из себя сочетание того и другого: гончие выгоняют зверя из леса и, когда он в поле, его травят борзыми. Такое одновременное использование гончих и борзых и является особенностью псовой охоты, для изображения которой на иностранных языках даже нет подходящего выражения.

Псовая охота есть несомненно принадлежность быта былого богатого барства. Она требовала для своего существования больших пространств; того приволья, которое еще до революции быстро исчезало в центральных губерниях под влиянием роста населения, дробления земельной собственности, интенсификации хлебопашества и т. п.

В те времена господа никогда сами не водили борзых и при каждом был особый стремянный, а у некоторых — по два, из которых один по очереди и по приказу травил зверя. Когда я стал сам охотиться и стал лично водить собак, то отец к этому относился недоброжелательно и видел в этом новшество, отступление от традиций, которых он, несмотря на свою прогрессивность во многом, в вопросах охоты очень придерживался.

Во всяком споре между псовыми и ружейными охотниками, последние обыкновенно стараются убедить, что в ружейной охоте успех зависит всецело от умения самого охотника, а в псовой все, будто бы, заключается в качестве собак, и что, следовательно, стоит только купить хороших собак, что доступно всякому богатому человеку, и он уже становится псовым охотником. Такое мнение глубоко ошибочно.

Во-первых, надо сговориться, что разуметь под словом «охота»? На русском языке смысл этого слова шире нежели в его точном переводе «chasse» или «jagd». Русский язык знает такие выражения, как «рысистая охота», «голубиная охота», и в таком применении это слово ничего общего с понятием истребления не имеет, а, напротив того, заключает в себе понятие воспроизведения. Всякое воспроизведение животных и птиц, всякое «водство» (коневодство, птицеводство, скотоводство) очень склонно из дела чисто хозяйственного превращаться в дело отчасти спортивное и даже в страсть.

В истинном псовом охотнике страсть к собаководству преобладала над страстью охотника в узком значении слова, и для обозначения охотника, находившего удовлетворение в одной травле зверя, существовало презрительное наименование «шкурятника». Псовые охотники, имена которых произносились с добавлением «большой» или «известный», были непременно собаководами, и свою известность приобрели не числом затравленного зверя, а благодаря выведенной ими породе псовых собак («кареевские», «мачеварьяновские», «протасьевские» борзые, «першинские» борзые и гончие, названные так по имению Першино, в котором помещалась знаменитая охота вел. кн. Николая Николаевича).

Истинный псовый охотник не будет испытывать от охоты с чужими собаками и тени того удовольствия, которое он испытывает от охоты со своими, им самим выведенными собаками и оправдывающими возлагавшиеся на них надежды.

Купить двух-трех хороших собак бывало возможно, но составить целую охоту из борзых и гончих, набранных с бору да с сосенки, было всегда невозможно, даже и в новейшие времена, когда исчез старинный предрассудок, что для охотника торговать собаками постыдно. Поэтому глубоко неправы те, кто думают, что для того, чтобы сделаться псовым охотником, достаточно сесть на коня да взять на свору двух собак: и коня-то надо умеючи подобрать, и своих собак вывести, и со зверем надо умеючи съехаться. А что вывести собак собственных, которые вам служили бы потехою, не так легко, поймет всякий знакомый с животноводством в любом его виде; для этого нужно и время, и знания, и опыт, и главное — надо вооружиться терпением, чтобы настойчиво переживать неизбежные ошибки и разочарования.

К своим успехам и разочарованиям как собаковода, псовый охотник очень чуток, и на этой почве между собратьями по страсти устанавливается соревнование, которое, проявляясь и дома при осмотре собак, и в поле, на охоте, и на садках и выставках, если оно происходит в спортивном духе и среди благовоспитанных людей, увлекает и заполняет содержанием все то, что тесно связано с псовою охотою как известным видом спорта.

Из-под борзых обыкновенно волков принимают живыми, «струнят», как это называется. Этих волков держат живыми в специально устраиваемых волчатниках, и на них устраивают «садки», т.е. искусственные травли, которыми приучают молодых собак брать волков. Эта способность присвоена не всем борзым; она называется «злобою» и заключается в том, чтобы брать, во-первых, «по месту», т.е. в шею или в ухо, так, чтобы волк, защищаясь, не мог ранить собаки, а во-вторых, брать, что называется «мертво», мертвою хваткою, не отрываясь, пока волк не будет принят борзятником.

Совмещение серьезного дела выборов с кажущеюся многим дикой забавой «садков» может теперь казаться странным, но в те времена дворянские выборы, при которых раз в три года дворяне со всех концов губернии съезжаются в губернском городе, всегда сопровождались всякими торжествами, давались обеды, балы, спектакли, и для ценителей сильных ощущений «садки» на волков могли представлять из себя желанное развлечение.

Из истории псовой охоты на Руси (ХІІ-ХХ вв). Часть I

Первой «регулярной» , то есть имеющей определенные традиции и правила, закрепленные в «регуле» , русской охотой с собаками стала охота псовая. Суть псовой охоты состоит в том, что ее орудием является не лук, не копье или ружье, а ловчая собака, которая догоняет и хватает зверя. Такая охота, бытовавшая в Древнем Египте еще во времена фараонов, впоследствии широко распространилась в степных и полупустынных областях Азии и Африки , наряду с использованием для этой же цели гепардов . В первом тысячелетии нашей эры сложились породы ловчих (борзых) собак — салюки (персидские), тазы и тайганы (среднеазиатские), бакхмуль (афганские), тезем (африканские), приспособленные к ловле зверя в степных или полупустынных ландшафтах. Они работают самостоятельно, являются, выражаясь современным спортивным языком, «стайерами» и ловят зверя на дальних дистанциях скачки не за счет скорости, а за счет силы и выносливости. На Руси эти собаки могли бы быть использованы только в южных Приазовских и Причерноморских степях, однако эти места почти тысячу лет, с VII по XVII век, представляли собой скорее поле битвы, а отнюдь не «отъезжее» , то есть охотничье, поле.

В лесных же и лесостепных условиях средневековой Руси с ее ограниченными открытыми участками для успешной ловли добычи накоротке требовались «спринтеры», способные достигнуть проворного зайца или волка до того, как тот успевал скрыться в ближайших зарослях, где поймать его было невозможно, а собака рисковала разбиться о деревья. Кроме того, нужна была и другая собака — гончая , которая с голосом преследовала бы зверя, выгоняя его из зарослей на открытое пространство, где его могли перехватить охотники с борзыми, ловившими добычу. Поэтому задачей приспособления степной борзой к русским условиям была прежде всего выработка и закрепление способности к мгновенному ускорению скачки на сравнительно короткое расстояние, получившей позднее название «брасок» . Другим немаловажным условием превращения короткошерстной степной борзой в русскую было приспособление ее к суровым климатическим условиям Руси.

До сих пор наиболее распространенным является мнение, что знаменитая русская псовая борзая — это продукт скрещивания каких-то из упомянутых восточных борзых с исконной русской лайкообразной собакой, возможно, известной под названием «лошей» , от которой русская борзая могла получить и хорошую псовину и характерные и обязательные для нее полустоячие, очень подвижные уши, которые она может «ставить конем» или «закладывать» , скрещивая на затылке. Этот признак резко отличает русскую борзую от всех восточных, обладающих типичным висячим ухом ( «лопушком» ). Лайка же имела и имеет стоячее треугольное ухо, которое при скрещивании лаек с собаками, обладающими висячим ухом, может превращаться в полустоячее — «на хряще». По мнению Н . П . Кишенского , если образование русской псовой борзой действительно происходило путем слияния восточных борзых с «лошей»-лайкой, то скорее всего первичным типом могла быть «густопсовая» борзая, отличавшаяся, как он указывал, глубокой, спущенной ниже локотков, грудью и длинной густой шерстью («псовиной») по всему телу. Другой автор, барон Г . Розен , прямо выводил русскую борзую от «сибирской промысловой собаки» , то есть от той же самой лайки. Таким образом, роль лайки в возникновении русской борзой, по-видимому, не вызывает сомнения.

Что же касается другого компонента и времени появления борзой на Руси, то авторитеты, писавшие о возникновении и развитой на Руси псовой охоты ( Л . П . Сабанеев , Н . П . Кишенский ), сходятся на том, что ее следует отнести к периоду возвышения Московской Руси уже после татаро-монгольского нашествия ( XVXVI века). Они обосновывают это тем, что необходимая для псовой охоты русская борзая могла быть выведена только на основе восточной борзой — крымской, кавказской (горской) или среднеазиатской, попавших на Русь якобы через татар после принятия ими в XV веке ислама и установления связей с арабским миром. Что касается времени ее появления на Руси якобы в XV-XVI веках при участии в этом татарской знати Казанского ханства , приведшей восточных борзых после принятия ислама, то это вызывает очень большие сомнения.Для татаро-монголов, даже во времена Тохтамыша и Тамерлана , была совершенно не характерна охота с собаками. Ни при чем здесь и принятие ислама, поскольку болгарское население Волжской Болгарии , превратившейся после захвата ее татаро-монголами в Казанское ханство, исповедывало ислам уже с VIII века и задолго до нашествия имело тесные контакты с государствами Средней Азии , в частности с Хорезмом . Да и Киевская Русь была хорошо знакома с тем же Хорезмом, а через Византию и с Сирией . Таким образом возможности получения восточных борзых были на Руси задолго до прихода татаро-монголов.

Читать еще:  Как правильно кормить щенка охотничьей породы Семин

Что же касается использования для выведения русской борзой восточных пород, то нельзя сбрасывать со счетов возможность того, что в сложении русской борзой приняли участие и западные европейские борзые — потомки фараоновой собаки (тезема) или салуки, попавшие в Европу — в Рим , Грецию и к галлам и кельтам еще в начале нашей эры. Эти собаки могли попадать на Русь либо из Болгарии и Фракии при Великом князе Киевском Святославе , либо позднее, через венгров и поляков . Напомним, что изображение «харта» , очень напоминающего хортую борзую, имеется в «Златом кодексе» Пултуского , относящемся к XI веку, то есть ко времени тесного соприкосновения Руси с Польшей. Достаточно сказать, что сестра Ярослава МудрогоМария была женой польского короля Казимира , на сестре которого был женат сын ЯрославаИзяслав , посаженный в 1069 году на киевский княжеский престол своим племянником королем Болеславом II . Поляки же, в свою очередь, поддерживали теснейшие связи с уграми — прирожденными степняками — конными охотниками. Вполне вероятно, что именно эти собаки Юго-Восточной Европы, помимо того, что они могли влиться в русскую борзую , легли также и в основу польского харта , русской хортой и венгерского агара .

Во всяком случае есть все основания полагать, что те ли, другие ли возможности не остались неиспользованными и борзые были на Руси еще во времена киевских князей.

Продвижение же борзой на север и скрещивание ее с «лошей»-лайкой и привело в конечном итоге к появлению резвой накоротке густопсовом собаки с «браском». По-видимому, о таких собаках говорится в челобитной направленной новгородцами Великому князю Ярославу Ярославовичу в 1220 году: «А псов держишь много и отнял еси у нас поле заячьи ловцы. » , то есть заячьими ловцами. И относится этот сюжет к самой что ни на есть лесной полосе Новгородчины, где для ловли зайца требовался «брасок» накоротке, столь типичный для густопсовой русской борзой.

Попробуем представить, какой же могла быть псовая охота на Руси в начальный ее период до XIV-XV веков. Наиболее совершенной формой такой псовой охоты является та, при которой все ее участники, руководящие действиями собак как гончих, так и борзых, охотятся верхом, на конях, пригодных к скачке по пересеченной местности. Традиционной добычей такой псовой охоты являются быстроногие звери — заяц , лисица , волк , возможно, косуля . Скорее всего, однако, первоначально псовая охота в Древней Руси была пешей или, в лучшем случае, полупешей, напоминающей ту самую «странную» псовую охоту XVIІ века во Франции , описанную Л . П . Сабанеевым и выглядевшую, по его мнению, крайне несовершенно и неумело: «Так, например, свору борзых держал пеший охотник, волка принимали очень странным образом, чуть ли не копьями. Правильной охоты на волков не существовало; подвывка и травля целым выводком были французам вовсе неизвестны. Молодых волков сганивали гончими, а матерых сначала обкладывали при помощи духовых собак, а затем «остров» окружали или загонщиками, или тенетами, оставив открытым лишь главный лаз, на котором держали в засаде несколько свор борзых, обыкновенно четыре. На след зверя пускали стаю гончих и, как только волк показывался из острова, ему пускали вдогон одну свору — самых резвых борзых. ; затем с двух сторон пускали так называемые боковые своры. ; и, наконец, четвертую свору. — в лоб, то есть навстречу» .

По-видимому, нечто подобное и представляла русская псовая охота в своем начале, в XIXIII веках. Каковы основания для подобной реконструкции?

Дело в том, что на Руси вплоть до XIIIXIV веков плохо обстояло дело с лошадьми. Древние лесные лошади Восточной Европы , использовавшиеся в качестве мясомолочного скота, были очень мелкими и не превышали в холке 115118 см. Немногим выше были славянские лошади, имевшие средний рост 122,5 см (сравните со 155160 см у донских , буденновских и других степных пород и 145150 см у горных — кабардинских и других). На этих лошадях можно было пахать лесные расчистки, запрягать их в подводу или сани и даже передвигаться верхом. Однако для скачки они были явно непригодны.

Несколько лучше славянских лошадей были кони степных кочевников — печенегов , половцев , имевшие средний рост 139 см и называвшиеся на Руси «половецкими скоками» . Византийский император Константин Багрянородный в X веке писал о том, что Русь издавна приобретала этих степных коней путем покупки или захвата. Очень ценились венгерские (угорские) кони, но особенно восточные скакуны «фари» , которые шли лишь под княжеское седло. Недостаток верховых лошадей сильно сдерживал развитие на Руси конницы, способной бороться со степняками.

Количество восточных скакунов на Руси увеличилось лишь в XIVXV веках, когда они стали поступать через татар . Само название их «аргамаки» (татарское — скакун ) указывает на источник их поступления. Это естественно, поскольку потомки аратов, а «настоящий арат, кажется, ездит на коне туда, куда даже царь пешком ходит» , несомненно, приметили средне- и центрально-азиатских коней еще на пути из Монголии и, уж конечно, захватили их с собой. Вот что, а не восточных борзых привнесли татары в псовую охоту. Вполне возможно допустить, что именно через Казанских ханов и мурз , обнаруживших на Руси и в Волжской Болгарии охоту с собаками, и пришел на Русь полный конный строй псовой охоты, придавший ей наиболее законченную форму.

После свержения татарского ига приток восточных лошадей не только не ослаб, но многократно усилился благодаря «ногайским» — татарским купцам и заводчикам, пригонявшим для продажи табуны «скоков», облагороженных прилитием восточных кровей. Их стало хватать не только для легкой «поместной» конницы, но и для охоты, тем более что этому способствовало и начавшееся создание на Руси собственных конных заводов.

Первым из них был, по-видимому, Хорошевский завод Государя и Великого князя Ивана III . Разводил аргамаков и улучшенных ими лошадей Василий III , а у Ивана IV Грозного были обширные «аргамачьи конюшни» на Варварке в Москве . Ко времени Государя и Великого князя Василия III ( 14791535 ) псовая охота уже приобрела форму, близкую к окончательной. Конечно, псовая охота с самого начала не могла иметь промыслового характера, а была чисто «спортивной» молодецкой забавой. Для содержания и обслуживания ее требовались достаточно большие затраты и, естественно, что существовать она могла только при дворе сильного и богатого князя или боярина-вотчинника . Наличие псарен в княжеских вотчинах датируется уже XIXII вв у Ярославичей — потомков Ярослава Мудрого , но особенно частыми упоминания об охотничьих угодьях, псарнях и псарях в завещаниях и других подобных документах становятся начиная с XV века.

Первое достоверное и уже достаточно полное описание псовой охоты на Руси принадлежит немецкому дипломату, путешественнику и разведчику Сигизмунду Герберштейну , посетившему Московское государство в 1517 и 1526 гг. в правление Государя и Великого князя Василия III — заядлого псового охотника, даже умершего в отъезжем поле под Волоколамском . Герберштейн рассказывает, что он был приглашен князем на охоту вблизи Москвы, где «есть место, усеянное кустарником, весьма удобное для зайцев, в котором, как в каком-нибудь зверинце, разводится их великое множество» . В охоте приняло участие около трехсот человек, и в том числе «изгнанный казанский царь, татарин, по имени Шиг-Алей» (правильнее Шах-Али ) — ставленник Василия III на ханском престоле, свергнутый в 1521 году и замененный Василием III в Казани в 1532 году на Джан-Али .

Увлекался псовой охотой в первые годы своего царствования и сын Василия ІІІ — царь Иван IV Грозный , однако, особый интерес к этому занятию проявили Романовы . Смутное время на Руси, естественно, задержало развитие псовой охоты. Царю Михаилу Федоровичу пришлось в 1619 году отправлять целую экспедицию на север в Галич , Чухлому , Солигалич — ярославские и костромские города для приобретения «собак борзых, гончих, меделянских» . Брать их повелевалось даже с помощью силы, «буде владельцы не захотят отдать добровольно» .

По всей видимости, именно вторую половину XVII века следует признать за начало расцвета псовой охоты на Руси. Охота с ловчими птицами, достигнув апогея при царе Алексее Михайловиче , самолично сочинившем наставление «Урядник сокольничьи пути» , постепенно начала угасать. Ей на смену в качестве «охотничьей потехи» и шла псовая охота, получившая все большее и большее развитие.

Источники:

http://myshulka.ru/node/329
http://www.ohotniki.ru/editions/huntingfishing/article/2008/11/06/14483-psovaya-ohota-na-rusi.html
http://na-ozero.ru/blog/ochota-na-rusi/
http://zen.yandex.ru/media/id/5a58c45d168a91fd9b027f16/5adeedc4ad0f222f77b45e2d
http://svart-ulfr.livejournal.com/163062.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector