3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Почему исчезают «тургеневские» охотники?

Почему исчезают «тургеневские» охотники?

Предлагаем читателям статью от 19 мая 2010 года, которая вышла на страницах РОГ. Возможно, она покажется интересной и актуальной и сейчас.

В средствах массовой информации, так или иначе связанных с охотой и охотничьим хозяйством, с новой силой развернулось обсуждение происходящих в отрасли перемен.

Поводы для этого более чем весомые. Действительно, принятие Закона об охоте и перевод охотничьего хозяйства в ведение Министерства экологии и природных ресурсов обещают революционные изменения в жизни российских охотников.

Увы, с уверенностью можно констатировать, что на сегодняшний день от всех непрекращающихся реструктуризаций, преобразований, переподчинений и прочих реформ охотничьего хозяйства вреда было куда больше, чем пользы. Как это ни печально, но, судя по всему, и от грядущих перемен рядовым российским охотникам ничего хорошего ждать не приходится.

Но я хотел сказать о другом. Самым серьезным последствием всего, что произошло с нашей охотой за последние годы, на мой взгляд, стало снижение морали и нравственности в охотничьем сообществе. К великому сожалению, уходят в прошлое нравственные нормы и принципы, веками соблюдавшиеся многими поколениями охотников, забываются традиции и обычаи русской охоты. И если положение дел в самом охотничьем хозяйстве еще можно выправить с помощью указов и постановлений, то с моралью дело обстоит намного сложнее: этой проблеме уделяется намного меньше внимания, чем тем же указам и постановлениям.

Повальная мода на охоту как на элитное развлечение и «крутое» времяпрепровождение, стали причиной массового притока в охотничьи ряды людей, чьи принципы далеки не только от охотничьей, но и от общечеловеческой морали. В угодья хлынули толпы разношерстных любителей выпить на природе и пострелять, которые, не задумываясь, открывают пальбу по любой живности.

Если же ничего живого в поле зрения не оказывается, то в ход идут бутылки, дорожные знаки, аншлаги и прочие «цели». Какие там сроки охоты или нормы отстрела! Тем более что в большинстве своем такие охотники не только не знают охотминимума, но и понятия не имеют о том, что это такое. Ряженные в амуницию «а ля спецназ», вооруженные до зубов, они не утруждают себя соблюдением каких- либо норм или правил.

Среди охотников все меньше становится тех, кто смотрит на охоту глазами И.С. Тургенева, С.Т. Аксакова, М.М. Пришвина и других наших классиков, в чьем понимании охотник — это прежде всего человек, беззаветно любящий природу, следопыт, знаток повадок зверей и птиц, для которого общение с природой, умение найти и выследить зверя не менее важно, чем результат хорошего выстрела.

Зато все больше становится тех, кто без тени сомнения поднимается на комфортабельную вышку рядом с подкормочной площадкой, чтобы чуть ли не в упор выстрелить в стоящего у корыта полудомашнего кабана. Или тех, кто, покормив с рук вольерных оленей, через пару часов стреляет в них же. При этом все они гордо называют себя охотниками. Вот только в моем понимании они скорее относятся к мясникам, нежели к охотникам (да простят меня представители сей достойной профессии!)

Я отнюдь не против высокоорганизованного охотничьего хозяйства. Понимаю, что без воспроизводства и полувольного содержания и разведения охотничьих животных в перспективе не обойтись. Но я категорически против варварских расстрелов животных на подкормочных площадках или в вольерах. Тем более против представления такой охоты как «культурной» или «правильной». Да и охота ли это? А может, правильнее сказать — стрельба по живым мишеням?

На мой взгляд, не многим отличаются от подобных стрелков и любители всевозможных сафари, усердно рекламируемых некоторыми охотничьими и околоохотничьими изданиями. Нередко участники таких сафари представляются охотниками высшей квалификации. Но хотелось бы посмотреть на них в саванне или тундре, оставив их на пару дней одних, — без комфортабельного лагеря, профессионального инструктора «пи-эйча», следопытов, носильщиков, транспорта и прочего сервиса.

И стоит ли вообще считать охотником того, чье участие в охоте сводится лишь к выстрелу, за кого остальную работу, начиная с поиска и выслеживания дичи и заканчивая транспортировкой оружия и прочей амуниции, выполняют другие? Не потому ли в большинстве статей, написанных российскими любителями сафари, бытовым условиям, разнообразию меню, винной карте и кулинарным изыскам принимающей стороны уделяется куда больше внимания, чем самому процессу охоты? А уж искать в этих статьях что-либо интересное о биологии или повадках животных — вовсе пустая затея.

Зато с каким гордым видом эти господа, запечатленные на фоне различных трофеев, а то и в собственных трофейных комнатах, взирают на нас с глянцевых страниц журналов. Вот только есть ли чем гордиться? Ведь хорошо известно, что и количество, и размеры трофеев на подобных охотах определяются отнюдь не мастерством охотника, а толщиной его кошелька! Да и кому по праву должны принадлежать эти трофеи: тому, кто нажал на спуск, или тому, кто сделал всю остальную работу, — большой вопрос.

К сожалению, такая трофейная охота, когда охотник (а правильнее сказать, «клиент») не добывает трофей, а просто покупает право убить подготовленное для него профессионалами трофейное животное, приобретает все большие масштабы. Не потому ли в охотничьей среде все чаще вместо привычных «добыл» или «взял» звучит режущее слух «убил» или «застрелил»?

Все бы ничего, да вот только такая охота превращает охотника из любителя и знатока природы в ее врага, старательно уничтожающего наиболее ценных носителей генофонда охотничьих животных. Меня волнует не только уничтожение африканских львов или буйволов, но и истребление носителей генофонда отечественных видов животных, что особенно опасно для нашей фауны.

Конечно, сторонники подобной охоты гневно возразят мне, что трофеи испокон веков были предметом гордости охотников и свидетельством их мастерства и что в странах с высокоразвитым охотничьим хозяйством процветание трофейной охоты абсолютно не сказывается на состоянии популяций охотничьих видов.

Все верно. Если не считать того, что высокоразвитое охотничье хозяйство нам еще только предстоит построить, а наиболее ценные производители старательно уничтожаются уже сейчас. Причем основная масса трофейных животных добывается в угодьях тех охотпользователей, которые и не помышляют об их воспроизводстве или разведении, а попросту делают деньги из того, что создано природой. (Как же были правы наши государственные мужи, передав охоту в ведение Министерства природных ресурсов!) Вот только наши лоси, медведи, олени и кабаны могут закончиться значительно раньше, чем нефть или газ!

Говоря о падении морали среди российских охотников, надо признать, что некоторые представители властных структур способствуют этому процессу, так сказать, личным примером. Элитные охоты для чиновников различных уровней зачастую являются браконьерством в самом варварском виде. Стрельба с вертолетов, автомобилей, снегоходов и моторных лодок — уже скорее норма, чем исключение. А количество истребляемой дичи иногда превышает все разумные пределы. Такое поведение сильных мира сего провоцирует браконьерство среди рядовых охотников. «Если можно им, то почему нельзя мне?» — стало оправданием многих, дотоле законопослушных охотников, переквалифицировавшихся в браконьеров.

Как это ни печально, но нередко попустительствуют, а то и вовсе прикрывают браконьеров те, кто по долгу службы должен с ними бороться. И хотя сложно в чем-то винить «безнадзорные» до сего дня органы охотнадзора, к тому же практически лишенные какой-либо моральной и материальной поддержки, ущерб от такой работы «стражей природы» трудно переоценить.

Следует сказать и о том, что периодические охотничьи издания также не всегда способствуют воспитанию морали в рядах охотников. На страницах некоторых из них можно встретить красочные описания сомнительных способов охоты, а то и рекламу запрещенных к применению орудий, приспособлений и устройств. Зато найти материалы, посвященные исконно русским способам охоты, традициям и обычаям отечественных охотников можно далеко не всегда. Не потому ли в последнее время для многих русская охота ассоциируется прежде всего с героями известной кинокомедии.

Перечень проблем морального и нравственного характера, возникших или обострившихся в российском охотничьем сообществе за последние годы, можно продолжать до бесконечности. Однако должного внимания им не уделяется, и решать их никто не пытается. На сегодняшний день все преобразования в отрасли сводятся к различным организационным изменениям, перераспределению угодий и финансов и попыткам построить все на зарубежный манер.

Но, внедряя в нашу российскую действительность передовые методы ведения охотничьего хозяйства из-за рубежа, нельзя забывать и о так называемом человеческом факторе. Кто охотился за границей, прекрасно знает, с каким почтением к природе относятся те же венгерские или немецкие охотники. Как щепетильны они в соблюдении охотничьих традиций и ритуалов. Как законопослушны и непримиримо настроены по отношению к браконьерству.

И все это возникло не вдруг, а благодаря хорошо организованной и активной воспитательной работе и пропаганде охотничьей культуры, правильной охоты и бережного отношения к родной природе. В отличие от нас, там и охотники, и чиновники от охоты думают не только о сегодняшнем дне, но и о том, что останется после них детям и внукам. А главное, уже сейчас воспитывают этих детей и внуков, в том числе в школах юных егерей и охотников.

Вступление в охотничье общество они не превращают в банальную продажу «корочки», а охотники популярны у них не менее чем известные спортсмены. В общем, то, что называется работой с людьми, организовано на высочайшем уровне, в то время как у нас такой работы практически нет.

Так может, стоит поучиться у зарубежных коллег и этому?

В любом случае реформирование охотничьего хозяйства нельзя сводить лишь к превращению охоты в доходный бизнес. Тем более нельзя делать этот бизнес аморальным и безнравственным. Такой подход неминуемо приведет к нанесению невосполнимого ущерба охотничьим ресурсам страны и моральной деградации и охотников, и тех, кто работает в охотничьем хозяйстве.

Поэтому решать проблемы охотничьей отрасли необходимо только в комплексе с активной работой по воспитанию культуры, морали и нравственности в российском охотничьем сообществе. В противном случае все реформы закончатся привычным уже результатом: хотели как лучше, а получилось как всегда.

От редакции

Вопросы, поднятые автором статьи, действительно очень болезненны для охотничьего сообщества и требуют самого пристального внимания. Но, что бы мы ни предлагали, что бы ни делали для исправления создавшейся ситуации, это не приведет к искоренению уродливых явлений в охотничьем хозяйстве в частности, пока в корне не изменится общий социальный, общественный и культурный фон в стране.

Горько сознавать, но заразные болезни, как бы нам ни хотелось избавить от них охотничий мир, будут вновь и вновь проявлять себя и поражать нас, потому что ими больно все наше общество. Наивно предполагать, что мерзавец и хам чудесно преобразятся в лесу или что взяточник и растратчик будут болеть душой за недобранных подранков. Однако это не значит, что мы обречены на поражение в нескончаемой борьбе двух начал человеческой природы.

Читать еще:  Кировские госохотинспекторы получают одну из самых низких зарплат в регионе

Выход есть — он в нас и зависит от нас самих. И первое, что мы предлагаем, — это прекратить бессмысленную борьбу мнений и пристрастных высказываний о том, кто есть «истинный охотник», а также поношение друг друга на страницах газеты. Да, мы все разные. Кто-то считает охотой тропление зайца за околицей деревни или скитания по тайге с ружьем и рюкзаком. Кто-то в силу недостатка здоровья, времени или сил рад вырваться из городской суеты на пару дней на загонную охоту, а вечером (чего греха таить?) и посидеть на вышке. Но разве от этого он перестает быть охотником? Разве он хуже нас, опытных и бывалых? Д

авайте прекратим винить людей, которым посчастливилось исполнить детскую мечту и поохотиться в Африке. Да, они охотятся не в одиночку, а с дюжиной сопровождающих их помощников и с профессиональным охотником. А знают ли их критики, что законодательством абсолютно всех африканских стран, организующих охотничьи сафари, запрещена самостоятельная, неорганизованная охота, охота без тех самых помощников и проводников?

Разве наш соотечественник, стрелявший и положивший атакующего слона с пяти метров, не охотник? (К слову сказать, в тот момент с ним были только пи-эйч и один безоружный следопыт, а слона, раненного первым выстрелом, им сообща пришлось потом выслеживать в буше 6 часов без остановки).

И давайте прекратим считать деньги, потраченные известным московским банкиром на охоту на льва или пустынного толсторога, а вместо этого подумаем, чем мы можем помочь друг другу. Давайте вспомним, что далеко не все из нас и раньше читали Пришвина, Тургенева, Арамилева или что не каждый, начитавшись Майн-Рида, стал мечтать об Африке.

Но уж если мы с вами читали классиков, можем внятно изложить свои мысли и написать о наших проблемах и болезнях, так давайте вместе разъяснять богатым неофитам, что наша «национальная охота» неизмеримо больше сквернословия, водки и стрельбы по бутылкам. Давайте отторгать из своих охотничьих компаний принципиальных браконьеров и губителей живого. Ведь охота — коллективное занятие, оставшись в одиночестве, агрессивный неофит либо бросит охоту, либо потянется к нам — «старикам».

Нет ни одного из «хозяев жизни», который бы не мечтал заслужить уважительную похвалу за благородный поступок от знающих, чтущих и продолжающих традиции русской школы охоты. Нет ни одного сноба или «барина», не желающего поделиться рвущейся из него радостью от красоты охоты с подружейной собакой или гончей.

Давайте попробуем напомнить им, не сдававшим «охотминимума», что охота, доброе отношение к животным, дичи, природе возвышает и делает каждого из нас, больных охотничьей страстью, лучше! Давайте дадим им этот шанс, и тогда они станут нашими по духу и вернут нам долг сторицей.

Пионер 1968-11, страница 78

В прошлом году летом занесло меня в тургеневские места в Орловской и Тульской областях. И я подумал: где-то ведь должен быть Бежин луг-

Стали искать. И нашли. На краю Тульской области стоит деревня с названием Бежин луг. А за деревней, в низине, мы на-

Ну, правда, ведь удивительно пройти по Бежину лугу! У меня даже сердце стало колотиться сильнее. Впрочем, если кто из вас, ребята, еще не читал «Записки охотника», тот может и не понять, почему я так волновался. Удивительно видеть тот самый луг, на котором у огня ночью сидели деревенские ребятишки. Я стоял, припоминая, как было там в книжке. Костер горел где-нибудь у тех дальних кустов. Там течет чистая тихая речка Снежедь. Она и при Тургеневе так называлась. Вы помните, как все было той ночью? В темноте фыркали лошади, кричали ночные птицы. Помните разговор ребятишек у

«— А ведь вот и здесь должны быть ру-

«— Нет. здесь место чистое, вольное. Одно — река близко. »

Сто лет прошло с той ночи. И вот я с любопытством разглядываю обычный российский луг, ставший знаменитым после тургеневского рассказа.

Да, обычный луг. Цветы, травы, такие же, как везде. Роса. Идешь, и за тобой остается темный след по траве.

Кусты лозняка, вблизи зеленые, а издали глянуть — синие с золотой от солнца каемкой. Кричат желтые трясогузки, летают шмели и пчелы, пастух гонит стадо коров. Примерно так же мог выглядеть луг и сто лет назад. И все-таки луг необычный! Оттого, что сто лет назад тут сидели у огня ребятишки? Нет, пожалуй. В старину по многим лугам мальчишки стерегли лошадей. Луг потому необычен, что о нем так хорошо рассказано в книге. Слово писателя сделало это обычное место необычным и дорогим для каждого из нас.

Встретил я на лугу ребятишек. По их лицам я старался догадаться: как выглядели сто лет назад их прадеды, бывшие тогда мальчишками. Федя, Пайел, Ильюша, Костя и Ваня. Белоголовые ребятишки катили к реке звонкую шину от большого автомобиля. Они бежали купаться. Я спросил у них, так, для того, чтобы еще раз убедиться, где я стою:

— Как этот луг называется?

— Бежин луг,— сказал старший.

— Бежин луг,— повторил я, поднимаясь на горку и все время оглядываясь.— Бе-

Очень интересное дело — узнавать свою землю.

Тургеневские девушки: почему так привлекают мужчин?

Тургеневская барышня воплощает в себе самый романтический образ, который можно только себе представить. Она нежная, воздушная, милая, добрая, немного наивная, с опущенными ресницами и очень красивая. Подобный образ может воплотить в себе лишь натура романтическая и открытая, верящая в чудеса и уверенная, что мир прекрасен.

Как создать в себе этот чистый образ, как казаться наивной девушкой? Скорее всего, таковой надо быть.

Мы вам расскажем и поможем создать неподражаемый стиль чистоты и красоты.

В первую очередь стараемся придать себе невесомость, легкость, природную естественность.

Если кто-то помнит, то Тургенев, описывая своих героинь, говорил об их скромности, о румянце на щечках и солнышке в волосах. Румянец, даже если его нет от природы, можно получить с помощью косметических средств. Но, отметим еще раз, что макияж должен быть незаметным, неброским, никаких стрелок, вызывающей помады и теней. Немного пудры, капельку туши на реснички и блеск для губ. Самый светлый, который только может быть.

Что касаемо прически. Все то же самое – легкость и воздушность. Распускаем волосы, цвет должен быть естественным, никаких химических завивок, локонов и кудрей. Только то, чем наградила природа. Если любите косы, отлично. Вплетите в прическу ленточку или бантик. Это отлично поможет перенять образ и приблизиться к оригиналу. Гулька на затылке, также неплохо.

Теперь поговорим об одежде.

Как уже понятно, брюки, джинсы, шортики, легинсы – мы исключаем сразу. Только платья или юбки. Материал должен струиться по телу, быть невесомым, прозрачным, волнующим. Цвета предпочитаем из пастельных: беж, светлый, кремовый, розовый, в общем, все нежное. Если хочется чего-то яркого, то неплохо будет смотреться васильковый и оранжевый, но не кричащий и бросающийся в глаза, а немного приглушенный. Блузки, желательно, белые, светящиеся.

При создании образа, подчеркнем, надо понимать, что из себя представляет такая девушка. Обрисовать в голове образ до мелочей, продумать каждую деталь. В барышне нежной и наивной просто масса достоинств и благородства, ни грамма вульгарности и распущенности.

На ножки надевайте балетки или туфельки, но на не очень высоком каблуке. На голову можно надеть соломенную шляпку, с повязанной на ней лентой.

Уверены, большинству мужчин придется по нраву такой образ, потому что в мире искусственных бровей, губ и нарощенных волос, нежная Тургеневская девушка станет глотком свежего воздуха.

Почему исчезают «тургеневские» охотники?

«Охота и охотничье хозяйство» № 2, 2009

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ – ОХОТНИКИ

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ (1818-1883)

Варвара Петровна Лутовинова, мать будущего писателя, в 26 лет стала наследницей грандиозного состояния: 5 тысяч крепостных душ только в орловских имениях, 600 тысяч рублей капитала, 60 пудов столового серебра в одной усадьбе Спасское. А вскоре из расквартированного в Орле полка для закупки лошадей в поместье нагрянул лихой гусар Сергей Тургенев. Для сутуловатой некрасивой хозяйки его появление стало подарком судьбы: офицер буквально утонул в пышных перинах и реках самого дорогого французского вина, был закормлен медом и экзотическими фруктами из домашней оранжереи. Гордый, но бедный гусар был на шесть лет моложе старой девы-миллионерши и не устоял под ее напором и хитростью.

Ване Тургеневу едва исполнилось четыре года, когда отец в чине полковника ушел в отставку, и всё семейство (у Вани было два брата) отправилось в путешествие по Европе: Берлин, Карл-сбад, Берн, Цюрих, Париж. Тургеневых сопровождала свита из приживалок, слуг и домашнего доктора А. Е. Берса, будущего тестя Льва Толстого. Не этот ли факт через много лет стал причиной тайной, а иногда и явной неприязни двух писателей? Как бы то ни было, но взаимной любви между родителями Ивана Тургенева окружающие не замечали.

В 1827 году Тургеневы купили в Москве дом на Самотеке. Определив сыновей в престижный частный пансион Вейденгаммера, Варвара Петровна на два года уехала за границу для лечения и ухода за тяжелобольным мужем. Распростившись с суровым материнским воспитанием, Ваня Тургенев учился поначалу ни шатко ни валко, хотя еще в Спасском бойко говорил и читал на трех европейских языках, — усадьба кишела гувернерами и гувернантками всех мастей и народностей. Да что там гувернеры, если досуг хозяев и гостей скрашивали крепостные балерины-актрисы и собственный оркестр!

Летние вакации-каникулы Тургенев непременно проводил в Спасском, и его воспитанием занимался дядя Николай Тургенев, признанный в округе знаток лошадей и охотничьих собак. Мелкотравчатый охотник дядя Николя стал прототипом добродушного помещика Чертопханова в «Записках охотника». Любопытно, что мать Вани, смотревшая раньше на охотников как на лоботрясов, вдруг прониклась увлечением сына и даже получала огромное удовольствие во время травли зайцев собаками.

После учебы в Московском и Петербургском университетах Тургенев продолжает образование в Берлине, путешествует по Швейцарии. Пишет домой о впечатлениях. К тому времени отец уже умер, на письма отвечала Варвара Петровна: «Ты так засмотрелся чужеземных видов, что мы не видим в тебе более охотника. Наняли двух егерей. Наполь твой очень похудел, но, верно, будет славная собака. Да только не могу ласкать, слюняв очень». И еще, следом: «По нас дело другое грустить, а по России грустить, любуясь на Швейцарию, это видно, что ты конопляничек — домосед. Слышал ли ты где выстрел? Твоя любимая охота была охотиться. А мы-то, по милости твоего Наполя, в дичине можно бы зарыть не только нас, а и Спасский домик. Я тебе писала, что дичины было и есть даже в самом Спасском». После страшного пожара в имении сгорело почти всё добро, уцелело немногое, но мать спешит обрадовать сына в письме, что его любимое ружье спасли, вынесли из огня.

Читать еще:  Опыты по выращиванию чаек, или приемный дом для птенцов

Вернувшись в Россию в 1841 году. Тургенев какое-то время вел праздную жизнь: волочился за дамами, писал стихи, посещал столичные салоны, бродил с ружьем по лесам и полям. Неожиданно угодил по протекции на службу в Министерство внутренних дел, к счастью, в канцелярию В. И. Даля, так что на долю молодого поэта Тургенева выпала необременительная обязанность разбирать и составлять бумаги о деятельности сектантов и раскольников. Скоро выяснилось, что Тургенев и МВД — «вещи неосовместные»: чиновника с душой поэта, замеченного самим В. Г. Белинским, влекло к искусству, вокруг бурлила литературная и театральная жизнь. На беду, в ту пору в России гастролировала европейская дива Полина Виардо. Еще никто не догадывался о ее будущей роковой роли в судьбе Тургенева, но уже екнуло в недобром предчувствии материнское сердце Варвары Петровны:«Хорошо проклятая цыганка поет». Кому как не матери было знать, что ее Ванечка — однолюб.

Знакомство с Белинским, Некрасовым и Достоевским укрепило Тургенева в мысли ступить на литературную стезю, но как быть с охотничьей страстью? Перед очередным отъездом в Спасское-Лутовиново Белинский напутствовал ветреного литератора: «Вы уж, пожалуйста, это лето не увлекайтесь так охотой, а пишите. » Какое там. Тургенев за всё лето ни разу не взялся за перо, более того, окончательно забросил работу над ученой диссертацией. Так и таскался несколько месяцев по болотам с ружьем и не снимал с плеча красивый ягдташ, подаренный умной певицей Полиной Виардо. Уж она-то знала, чем угодить «русскому медведю», угодить так, чтобы он ни на один день не забывал о ней. Полина Виардо знала о слабости охотников к своей амуниции не понаслышке: ее муж Луи тоже был записным охотником и даже издал книгу мемуаров о собственных охотничьих подвигах во Франции и России. Ее полезно прочитать после тургеневских «Записок охотника», чтобы понять, почему Полина подарила дорогой ягдташ Тургеневу, а не мужу Луи.

По словам самого Тургенева, «Записки охотника» накоплялись в течение десяти лет, а первый рассказ «Хорь и Калиныч», набранный мелким шрифтом, появился в «подвале» некрасовского «Современника» в 1847 году. Отдельным изданием «Записки» вышли в 1852 году. После этой книги Тургенев написал множество романов и повестей, пробовал свои силы в драматургии и литературной критике, но самая долгая и счастливая жизнь была уготована именно «Запискам охотника». С их появления началась настоящая охота и за автором. Западник и безбожник В.Г. Белинский то безудержной лестью, то утонченной критикой заманивал Тургенева под свои знамена, но безвременно умер. Пытался всучить литературный топор в крепкие тургеневские руки H.A. Некрасов, но писатель поспешил укрыться от такой чести в Париже.

Славянофилы Аксаковы, учуяв в «Записках охотника» терпкий запах русской земли, поспешили обрядить аристократа Тургенева в национальные сермяжные одежды, но старшего из Аксаковых — Сергея Тимофеевича на мякине было не провести, и он еще в 1849 году писал сыну Ивану: «На днях познакомился с Тургеневым, и он мне понравился; может быть, его убеждения ложны или по крайней мере противны моим. » Отношения семейства Аксаковых с Тургеневым могли и вовсе не сложиться, но Сергей Тимофеевич был уверен, что поскольку Тургенев охотник, значит, он «никак не может быть скверным человеком». А ведь второй сын Аксакова Константин был знаком с Тургеневым еще по учебе в Московском университете, но они тогда так и не сблизились. Недолюбливали в абрамцевской усадьбе и сомнительное, по тамошним меркам, окружение Тургенева, особенно — H.A. Некрасова. Лед расплавили не только «Записки охотника» Тургенева, но и восторженное отношение Некрасова и Тургенева к другим «Запискам охотника» — аксаковским. После этого старик С. Т. Аксаков так расчувствовался, что стал настойчиво зазывать Тургенева в гости, но тот приехал в Абрамцево только в 1854 году. И что же? Ни в этот приезд, ни в следующий Вера Сергеевна, дочь С. Т. Аксакова, не соизволила выйти из своих покоев, чтобы приветствовать Тургенева, — до такой степени строгой даме претили его отношение к религии, супругам Виардо и мнимое западничество. А ведь в присутствии Тургенева многие женщины просто млели и искали его общества.

История сохранила богатую переписку И. С. Тургенева с С. Т. Аксаковым, но поживы литературоведам она дала мало. Какое им дело до охоты, составлявшей, главным образом, содержание писем? Вот о чем писал Тургенев в Абрамцево: «А зима уже настала — и какая! Охоту мою она отрубила, как топором. Я, однако, на свое ружье убил в течение года 304 штуки дичи. ездил за тетеревами в Козельск и Жиздру, за болотной дичью — в Карачев и Епифань».Аксаков в ответ, по-стариковски, жаловался на нездоровье, а когда Тургенев убегал за границу, призывал его «немедленно воротиться в Россию». В последний раз Тургенев навестил С. Т. Аксакова незадолго до его смерти в 1859 году. Спустя двадцать лет Иван Сергеевич опять посетил Абрамцево (новым хозяином усадьбы стал С. И. Мамонтов), чтобы вновь увидеть тенистые аллеи и тихую извилистую речку Ворю, на берегу которой с автором «Семейной хроники» он когда-то удил рыбу.

Престарелый Аксаков повесил ружье на стену задолго до своей кончины, и у Тургенева сложился охотничий кружок из более молодых Н. А. Некрасова, А. А. Фета, А. Н. Островского, Л. Н. Толстого, художника П. П. Соколова — блестящего иллюстратора «Записок охотника».

Внешняя канва тургеневской биографии незамысловата и соткана из одинаковых стежков: Россия — Европа — Россия — Европа. Иногда кажется, что его бесконечные челночные вояжи — ни что иное как расчесывание старых душевных ран и поиск новых страданий. В Европе он конфликтовал с М. А. Бакуниным, Ф. М. Достоевским, А. И. Герценом, П. Виардо, в России крепко ссорился с Н. А. Некрасовым, И. А. Гончаровым, Н. Г. Чернышевским. В 1861 году на обеде в имении А. А. Фета Тургенев пообещал Л. Н. Толстому «дать в рожу» и, едва избежав дуэли, опять уехал в Париж. Но и за границей чувствовал себя не вполне уютно, часто вспоминал Россию, с нетерпением ожидал корреспонденцию на русском языке. В ответ жаловался из Баден-Бадена, Парижа или Лондона. Писал А. А. Фету: «Ваши письма меня оживляют, от них веет русской осенью, вспаханной, уже холодноватой землей. А взлет вальдшнепа в почти уже голой осенней рощице . Ей-богу, даже досада берет! Здесь я охотился скверно, да и вообще, что за охота во Франции?! Вечные куропатки и зайцы!» После этих слов Тургенев нарисовал в письме любимого тетерева и потребовал отчета об охотах Фета: «Что-то вы поделываете? Чай, поглощаете землянику. А муза? А Шекспир? А охота? Известите, бога ради, как вы охотились? Много ли было тетеревей? Как действовали собаки, в особенности Весна, дочь Ночки? Всё это меня крайне интересует. Вы не поверите, как мне хотелось бы теперь быть с вами: всё земное идет мимо, всё прах и суета, кроме охоты. »

За границей Тургенев много раз пытался воссоздать ритуалы и атмосферу русской охоты, но выходило лишь жалкое подобие, даже в тех случаях, когда ему на паях с Луи Виардо удавалось арендовать вполне приличные охотничьи угодья. В 1879 году банкир Г.О. Гинцбург в своем имении Шамбо-дуан под Парижем устроил охоту для великосветского общества выходцев из России. Среди гостей, помимо Тургенева, оказался художник А. П. Боголюбов и нарисовал три акварельных шаржа, на которых изобразил Ивана Сергеевича в охотничьем костюме. Рисунки изрядно позабавили писателя, и он их сохранил. До 60-х годов прошлого века эти акварели хранились в фондах Русского музея и изредка экспонировались на юбилейных выставках. Однажды кто-то из французских журналистов попросил писателя заполнить большую анкету, и Тургенев в графу «Ваше любимое занятие», не задумываясь, вписал короткое слово «охота». А что мог ответить человек, отказавшийся ради охоты от заманчивого и лестного приглашения Гюстава Флобера погостить в его имении Круассе? Извиняясь перед Флобером за проявленную бестактность, он в свое оправдание написал ему, что «. охота — единственная страсть, которая у меня осталась». Чего еще мог ожидать журналист от автора «Записок охотника» и трактата под красноречивым названием «Пятьдесят недостатков ружейного охотника и пятьдесят недостатков легавой собаки».

Собак Иван Сергеевич любил и держал всю жизнь. Афанасий Фет рассказывал, как одна из них — пойнтер Бубулька — «всегда спала в спальне Тургенева, на тюфячке, покрытая от мух и холода фланелевым одеялом. И когда одеяло с нее сползало, она шла и бесцеремонно толкала лапой Тургенева. » Портрет Бубульки до сих пор украшает музей «Спасское-Лутовиново».

Тургенев написал сотни, тысячи писем. Удивляет, что о собственных охотничьих «страданиях» он сообщал без разбора всем адресатам: писателям и поэтам, музыкантам и художникам, никогда не державшим в руках ружье. Скрупулезно, иногда на целых страницах он перечисляет количество своих разнообразных трофеев, пишет не только о собственном здоровье, но и о самочувствии охотничьих собак. В 1852 году перед ссылкой в Спасское пишет Полине Виардо: «Я смехотворно постарел. Я мог бы послать вам прядь седых волос — без всякого преувеличения! Однако я не теряю мужества. В деревне меня ожидает охота. » Л. Н. Толстому из Англии: «Вы у себя травили зайцев — а янынешней осенью тоже поохотился. между Кембриджем и Оксфордом и поколотил достаточное число фазанов, куропаток. » Орловскому земляку И.П. Борисову из Баден-Бадена: «Я выезжаю отсюда непременно через месяц и на крыльях. на каких? — ну просто на крыльяхлечу в Спасское на охоту. Надо, надо понюхать родного воздуха. »

Еще при жизни Тургенева бытовало мнение, что «Записки охотника» с прекрасными картинами природы он сочинял во время охоты. Но сам писатель считал иначе: «Природой на охоте я любоваться не могу — это всё вздор: ею любуешься, когда ляжешь или присядешь отдохнуть после охоты. Охота — страсть, и я, кроме какой-нибудь куропатки, которая сидит под кустом, ничего не вижу и не могу видеть. Тот не охотник, кто ходит в дичные места с ружьем любоваться природой. Когда птица, я видел, сидит недалеко от меня (будь она в клетке – я к ней равнодушен), и я знал, что собака ее отыщет, сделает стойку, сердце билось 180 раз в минуту».

Слова Тургенева — не преувеличение. Н. А. Островская вспоминала: «Посмотрела бы ты, что с ним было, — рассказывал мне муж со смехом, — когда он фазана пропуделял: бросился на землю, сел на корточки, машет руками, кричит, что «так жить нельзя». После этой неудачи он всё уверял нас, что даже Пегас его презирает. »

Читать еще:  Наживки для осенней ловли

Вот воспоминания И. Ф. Рынды, еще одного современника писателя: «В последние годы жизни Тургенев, мучимый подагрой, не мог уж отдаваться любимой страсти. Однако, часто сидя в саду, он просил камердинера нагнать на него хоть ворону. Последняя нагонялась, но выстрел следовал неудачный: с костылем стрелять неудобно. После этого Иван Сергеевич садился на лавку и грустно-грустно поникал головой, произнося: «Прежде без промаха бекасов бил, а теперь и в ворону не попадаю, видно, Петр, умирать пора!»

В 1879 году после пышного чествования в Москве и Петербурге растроганный Тургенев принимает решение вернуться в Россию, но. опять Париж, опять Лондон. В последний раз писатель посетил свое родное «дворянское гнездо» в 1881 году и снова уехал в Париж, чтобы навсегда вернуться в Россию уже в гробу. Похоронили писателя на Волковом кладбище в Петербурге. А в Спасском-Лутовинове рядом с книжными шкафами и ныне хранятся охотничьи принадлежности Ивана Тургенева: ружье, ягдташ, рожок для пороха, выгоревшая от солнца, дождей и ветра дорожная шляпа.

Тургеневские места

10 ноября 2005 1:00 1

В родных местах Тургенев не расставался с ружьём.

Отблески лета

МОЙ ДРУГ редактор журнала «Муравейник» Николай Старченко как-то сказал: «Орловская земля истоптана охотничьими сапогами Тургенева ». Этим летом, побывав в Спасском- Лутовинове , я увидел ружье и охотничью сумку Тургенева, а рядом портрет охотника: огромный рост, «голова с котёл», как говорили местные мужики о своем барине.

Наезжая с Николаем в редкие по живописности уголки Орловщины, мы побывали во многих местах, где ступала нога Тургенева. Не один раз видели Бежин луг, в прошлом году добрались во Льгов , куда спутник Тургенева Ермолай заманил барина «пострелять уток»; побывали в Степановке , где соседи Толстой и Тургенев, гостя у Фета , поссорились. Двое великих , есть ощущенье, ревниво относились к писаньям друг друга, спорили также, чей парк при усадьбах лучше устроен. Ссора по ничтожному поводу была, вероятно, искрой между двумя «глыбами» русской литературы. Дело, однако, дошло до вызова на дуэль, и даже было назначено для неё место — у сельца Богоявленский Погост. Но всполошившийся Фет и еще кто-то из близких обоим друзей дуэль (на ружьях!) расстроил. В прошлом году мы побывали в доживающем век Богоявленском — три дома, скудные огороды, лужок, опушки леса.

И нашли мы в том же году в калужских лесах местечко, где встретил Тургенев самых первых героев своих «Записок охотника» — Хоря и Калиныча. Тут ничего не осталось, кроме одичавшей груши, ложбинки пруда и поросшего крапивой местечка, где стояла усадьба Хоря. Эта краеведческая находка подвигла нас заказать доску с резным извещением: «На этом месте стояла усадьба Хоря (читайте рассказ Тургенева «Хорь и Калиныч»). Доску, вторично съездив на место, на дубовом столбе мы тут утвердили. Её увидит каждый, кто сюда доберется. И это укрепило наше желание побывать всюду, где «стреляло ружье Тургенева» и где он копил наблюденья для бессмертных своих «Записок».

Бирюк

Странное дело, но на Орловщине мы отыскали несколько мест с названьем Кобылий верх. Одно из них — в сорока минутах ходьбы от Спасского-Лутовинова.

Прежде чем отправиться к Кобыльему верху, мы, понятное дело, перечитали тургеневского «Бирюка». И в который раз поразились силе слова, способного передать атмосферу летней грозовой ночи в лесу с молниями, с дождевым ливнем. Тут перед охотником, которому до дома осталось вёрст пять, возникла фигура высокого бородатого человека с громовым голосом: «Кто такой?»

Оказалось, это лесник с известным в округе прозвищем, которое он и сам признавал, Бирюк. Лесник узнал барина, проводил его в свою лесную избушку, от убогости которой даже у читателей тургеневского рассказа сжимается сердце — лучина, люлька с младенцем, которого качает девочка лет девяти. Выясняется, что это и всё семейство могучего Бирюка. «Жена с прохожим мещанином убежала», — сказал он с горечью.

Но главное звено драмы грозовой ночи еще предстояло увидеть. Лесник, вышедший из избы глянуть, хорошо ли под навесом барской лошади, возвратился озабоченный: «В лесу шалят. У Кобыльего верху дерево рубят».

Читателям надо заглянуть в томик Тургенева. Вконец обедневший мужик ненастной ночью решился украсть бревно для починки обветшавшей, полной детей избенки. И вот попался. Еще никто не мог уйти безнаказанно от бдительного Бирюка.

При участии охотника-барина, знавшего нрав соседа — владельца леса, Бирюк, смягчившись, порубщика нехотя отпускает: «Все вы воры в вашем селе!»

С директором музея-усадьбы Тургенева «Спасское-Лутовиново» Николаем Ильичом Левиным продрались мы лесом к Кобыльему верху. Дорога шла в гору, по сторонам — дубы, клены, орешник в плотном подлеске. Наверное, так же все было и при Тургеневе. «Вот тут стояла изба Бирюка», — говорил Николай Ильич у поляны, заросшей бурьяном и шиповником. А почти рядом с дорогой сохранился колодец, из которого Бирюк брал воду. Сруб, конечно, поставлен тут новый, но вода и сегодня холодна и чиста. Можно посидеть на скамейке, поразмышлять.

Сто пятьдесят лет назад мужик на тощей лошади грозовой ночью приехал добыть бревно — поправить избенку. Бирюк был на службе у соседнего с Тургеневым барина. Позже в России и в советское время леса охраняли около восьмидесяти тысяч лесников и обходчиков. Сегодня охраны практически нет. И не на тощей лошади, а на мощном « КамАЗе » заезжают сегодня в леса, и не грозовой ночью, а белым днем. Навалит порубщик лучших деревьев и безбоязненно их увезет — никто его даже не остановит, не спросит, откуда, куда везет древесину. Идет разграбление леса! И добро бы для починки избы, нет, для того, чтобы спешно добычу продать и овладеть хоромами дома, а то и где-нибудь в Англии .

Бежин луг

В который раз стояли мы у обрыва перед луговой чашей, по которой прихотливо вьется быстрая серебристая речка Снежеть. Что тут увидел Тургенев, мы знаем по известному со школьных лет рассказу «Бежин луг».

Много воды утекло с того лета в холодной Снежети. И несколько поколений людей знали: где-то на Орловщине есть знаменитый луг. Ничего особенного на нем не случилось — одна только ночь, пережитая наблюдательным человеком, оставившим в наследство нам очарование летней ночи на лугу , по которому течет Снежеть, лошади, ребятишки возле костра.

«Хорошо раскрутил Тургенев этот лужок», — сказал подъехавший на черном джипе к лугу явно преуспевающий ныне малый. Сказал он курьезное слово «раскрутил». И в самом деле на Орловщине немало живописных лугов. Согласимся: этот — особенный. Но если б не ночь, проведенная тут Тургеневым, знали б мы Бежин луг? Не «раскрутил», а осветил своим именем, сделал этот орловский луг известным всей России дорогим уголком нашей природы. Беречь это место мы обязаны наравне с памятниками истории. Бережем ли?

Увы! Первый раз Луг я увидел в 1965 году. Он просто околдовал меня живописной своей простотой. И вот спустя сорок лет, чтобы сделать снимок, нам пришлось обойти луг и поглядеть с другой стороны, где еще остался уголок прежней прелести. Где сегодня трава, цветы, кусты на лугу? Почему болото желтеет там, где паслись когда-то телята и купались здешние ребятишки? Николай Ильич поясняет: «Отсыпана дорога по берегу Снежети, которая вела к дому какого-то важного чина. Вода перестала стекать с луга в речку, и он заболотился. Устроили на одном из откосов луга каменоломню. Только вмешательством прокурора удалось разрушенье откоса остановить. Сверху на луг спускается череда бетонных опор электролинии — «это чтобы на сельском празднике летом было светло». И в довершение всего глава администрации Чернского района (это Тульская область) распорядился «украсить» луг — поставить у спуска к нему беседку из металлических прутьев, покрытых алюминиевой краской. Воистину драгоценным камнем кололи орехи.

Работники музея Тургенева (Орловская область) умоляли: «Отдайте Бежин луг нам под опеку». Нет, заупрямились туляки: «Наше!» А хранить драгоценность не могут. Но есть надежда: это будет скоро поправлено.

Певцы

Разумно сразу же отослать читателя к, возможно, самому лучшему из рассказов в «Записках охотника». В «Певцах» есть всё: и волнующее описание жаркого летнего дня, и облик деревушки с названием Колотовка, Притынный кабачок в самом начале её. И галерея деревенских людей, от хозяина кабачка Николая Ивановича до певцов — некоего рядчика и Якова-Турка.

Всё происходило в кабачке во времена, когда не было ни граммофона, ни радио, — люди тешили себя пением соловьев , канареек и пели сами. Пели на лугах в хороводах, на свадьбах, в церковном хоре, где-нибудь на речном берегу или, как тут — в кабачке.

Никто лучше Тургенева не описал атмосферу состязания сельских певцов. Перечитайте в «Записках охотника» рассказ, и тогда понятным станем наше желание побывать на месте, где стояла когда-то запыленная Колотовка.

Издалека, с другого берега низины, это место угадывается. По мостку из березовых жердей переходим к оврагу, который ведет как раз к тому месту, где ютилась убогая Колотовка. Продираясь сквозь овражные заросли, мы вышли наверх и стали, как говорят топографы, определяться на местности. Среди желтых перед осенью бурьянов то и дело попадались кабаньи лёжки. Чудилось, что звери разбежались, почуяв приближенье людей. Березовый лес у вершины оврага со времен Тургенева обновлялся, конечно. По зарослям малинника, шиповника и одичавших груш на опушке узнавалось место селенья. Пройдя вдоль старых лип, «помнящих» деревеньку, из дупла мы спугнули сову, и она низко над бурьянами полетела в низину, по которой, возможно, шел Тургенев, очарованный пением в кабачке.

Стали искать место, где мог стоять кабачок. Описание Тургенева совпало с найденным прямоугольником земли, сохранившим валик насыпи возле уже не существующих стен.

Мы закусили на этом месте и в память о тех, кто тронул сердце писателя, спели подходящую случаю песню и решили: так же, как на месте усадьбы Хоря, поставим на столбе доску с подобающей надписью.

В Спасском-Лутовинове наше решение встретили с энтузиазмом, пообещав как следует уточнить место — «пошарим металлоискателем, может, монетку или хотя бы пуговицу откопаем».

Доску друзьям-реставраторам мы сразу же заказали. И через пару дней получили сигнал из Саранска : «Доска готова!» Весною доску в памятном месте мы установим.

Перечитайте, друзья, описание Тургеневым состязанья певцов в Колотовке!

Источники:

http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2015/07/20/490782-pochemu-ischezayut-turgenevskie-ohotniki.html
http://zhurnalko.net/=detskie/pioner/1968-11—num78
http://art-assorty.ru/63545-turgenevskie-devushki.html
http://xn--c1aeiba0agdrla0e.xn--p1ai/biblioteka/literatura/zhzl/279-bulgakov-m-russkie-pisateli-okhotniki-i-s-turgenev-2009
http://www.kp.ru/daily/23609.3/46552/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector