0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Общества охотников: как жить и выжить

Жизнь как чудо: как выживают в экстремальных условиях

На Чукотке спустя две недели нашли заблудившегося оленевода. Мужчина сильно похудел, но все-таки жив и здоров. Чуть раньше, под самый Новый год, в Свердловской области несколько туристов на снегоходах сбились с пути и провели ночь в лесу при температуре минус 37 градусов. «Известия» расскажут о самых интересных историях выживания и как действовать в подобных ситуациях.

16 дней без еды

21 декабря 27-летний руководитель бригады оленеводов отправился на снегоходе в поселок Рыркайпий, но до места назначения так и не доехал — помешала пурга. Какое-то время выходил на связь по спутниковому телефону, но 26 декабря телефон разрядился.

Удивительно, но когда оленевода наконец-то нашли (в 200 км от того места, где он в последний раз выходил на связь), ему не потребовалась медицинская помощь. Сейчас среднесуточная температура в этих краях колеблется между минус 28 – минус 30 градусами. Всё это время мужчина укрывался в рыбацком балке (небольшом временном домике в местах промысла), который топил подручными материалами. Провиант оленевода закончился быстро, он пил только воду.

«Его нашли, он жив-здоров, но похудел, потому что не ел 16 дней, — сообщил представитель Единой дежурной диспетчерской службы городского округа Эгвекинот. Впрочем, медики все-таки осмотрели «выжившего», констатировали удовлетворительное состояние и удивились удачному завершению поисков. — Это счастливый случай, что человек выжил в тундре столько дней».

По сути, балок спас оленеводу жизнь. Как писали знатоки, в советское время можно было спокойно прожить в этом временном доме от 2–3 дней до недели. Было даже правило: уезжая из балка, оставь часть продуктов. Впрочем, в 90-х еду мало кто оставлял, но соль, спички, сухари, какую-то одежду и старую обувь найти можно.

«Если человек оказался в «режиме ожидания», ему нужно сохранять, а не тратить свою энергию, которую в огромном количестве съедают мозг, лишняя суета и активность, — говорит «Известиям» эксперт по безопасности и выживанию Эдуард Халилов. — Человек в таких экстремальных ситуациях чаще умирает не от отсутствия еды, а от холода. Так что тепло — первое, о чем надо думать».

Жизненно важный навык — уметь развести костер. В идеале при себе должны быть спички, зажигалка или огниво, не говоря уже о стандартном наборе: еда, вода, теплая одежда, мини-аптечка, GPS-навигатор или карта с компасом и полностью заряженный телефон. Если есть тепло, стоит подумать о воде — зимой добыть ее гораздо проще. К тому же если поблизости растут ель, сосна или кедр, то в кипяток можно добавить хвойные иголки, превратив его в подобие таежного отвара.

«Без воды человек может прожить больше трех дней, но с каждым днем без нее всё тяжелее и тяжелее. Уже через пять дней могут начаться проблемы со здоровьем», — говорит эксперт.

В тепле и с водой, по словам Эдуарда Халилова, здоровый человек может прожить две недели. Впрочем, на одной только воде можно «протянуть» и дольше — вспомнить хотя бы случай в шведском городе Умео в 2012 году. Весь мир тогда подивился живучести местного жителя, который два месяца просидел в заваленном снегом автомобиле. Эксперты говорили об «эффекте иглу»: снаружи было холодно, но в машине под снегом тепло. К тому же мужчина все время просидел в шубе и в спальнике, а его состояние было близко к анабиозу, то есть он почти впал в спячку. Бедолага похудел больше чем на 30 кг — на завтрак, обед и ужин у него были только снег и пара бутылок лимонада.

«Бороться за жизнь нужно до самого конца. Потому что могут найти и через семь дней, и через две недели, — говорит Эдуард Халилов. — Нужно думать о том, как увеличить шансы на спасение, — подавать сигналы с помощью костра, дыма, чтобы его заметили с самолета, вертолета или квадрокоптера. На снегу можно вытоптать надпись SOS или просто положить яркие вещи. Человек должен сделать всё, чтобы его нашли».

Ночь в зимнем в лесу

Урал, 28 декабря, густой зимний лес. Кругом сугробы, валежник — в общем, места глухие. К ночи столбик термометра опустился до минус 37 градусов. Трое туристов из Казани выехали на снегоходах с базы «Звезда» в сторону хребта Кваркуш, но сбились с пути. Чуть позже стало известно, что они провалились в ручей и сообщили свои координаты МЧС. На помощь к ним выдвинулись еще шестеро снегоходчиков из Нижнего Тагила, но тоже пропали. Тогда на поиски вылетел вертолет Ми-8 со спасателями, но в итоге все «потеряшки» смогли сами добраться до базы.

«Построили шалаш из еловых веток, сливали бензин из снегоходов и жгли, — рассказали потом туристы о своем приключении. — Сначала грелись внутри, а под утро шалаш загорелся. Вещей с собой не было, чай закончился еще ночью. Когда сгорел шалаш, решили двигаться дальше».

В гуще леса ехать было тяжело: на преодоление 2 км потратили почти 10 часов. Ночью ребята из обеих групп переговаривались по рации — держали руку на пульсе, чтобы райдеры (так снегоходчики называют друг друга) из Казани не уснули. Говорят, что ситуация стандартная — сами заехали в лес, сами выехали. Правда, поездка затянулась, а один из казанских туристов отморозил пальцы на ногах. Да и в целом для всех троих ситуация в незнакомой местности добавила стресса. Благо, братья-снегоходчики помогли.

«Основная проблема, когда люди идут в такие экстремальные походы, заключается в том, что, если они потерялись, они испытывают прежде всего тревогу, которая переходит в панику, они не могут совладать с ней, ломятся куда-то сломя голову, — говорит об ошибках в экстремальных походах член Русского географического общества и профессиональный путешественник Алексей Слепухин. — Надо остановиться, осмотреться, запомнить местность, где ты находился. В зимних условиях, если не идет снегопад, можно по своим следам выйти достаточно далеко и быстро, если ты не попал в бурю».

А если уж непогода застала в горах, то, по словам эксперта, бежать куда-то вообще нет смысла.

«Надо остановиться, попытаться развести костер, — отмечает специалист. — Если не сделать этого, а бежать, не понимая куда, человек сразу начинает промерзать. Даже при очень хорошем снаряжении. Люди замерзают от собственной влаги. Если человек остановится, заведет костровище, его почуют собаки, и даже если человек очень голодный, можно выживать долго. Даже при минимальном наборе вещей, которые есть с собой».

В глаза не смотреть, зубы не показывать

Выжить после встречи с медведем — будто побывать в роли героя Ди Каприо в оскароносном фильме. Так в октябре житель Коми пережил нападение разъяренного медведя. Зверь изрядно потрепал потенциальную жертву — с рваными ранами лица, головы и кисти мужчину доставили в больницу.

Повезло и фельдшеру по призванию и охотнику в душе Алексею Коптякову. В 2016 году он отправился на поиски куниц, но случайно потревожил медведя. Как назло, в самый нужный момент ружье заклинило.

«Медведь схватил меня лапами, поднял, прижал к себе и начал кусать. Я сначала лицо руками закрывал. А потом рукам сильно больно стало и я их опустил. Тогда зверь и впился мне в шею, — рассказывал Алексей спустя время, перенеся три операции. Тогда в лесу он слышал хруст собственных костей. — И когда я уже смирился с тем, что сейчас умру, медведь меня бросил».

Потеряв много крови, с множеством ран, практически оторванным ухом, поврежденным глазом и сломанным носом мужчина из последних сил побрел к дороге, где его подобрал проезжавший турист.

«Чтобы избежать критической дистанции сближения и не столкнуться неожиданно с медведем, необходимо передвигаться в лесу шумно, свободно и громко переговариваясь, и желательно группой не менее трех человек», — напомнили в министерстве природных ресурсов Забайкальского края. Осенью в разных регионах страны отмечали высокую миграцию косолапых — из-за неурожая грибов и ягод зверь искал места посытнее.

Завидев косолапого, нельзя бежать (это бесполезно, зверь может кинуться вдогонку), смотреть ему в глаза и показывать зубы.

«Необходимо, стараясь максимально сохранить спокойствие, оставаться на месте, громким криком призывая на помощь или, медленно пятясь, отступать. Медведя в таком случае можно пытаться отпугивать звоном металлических предметов, громким криком, — говорится в памятке. — Поднимите руки вверх, давая понять животному, что вы выше и сильнее его».

Читать еще:  Сроки охот и ограничения в Курской области

Также в ведомстве советуют не оставлять в лесу мусор и остатки пиршества, чтобы лишний раз не привлекать медведей.

Плыла, качалась лодочка

Кстати, о Ди Каприо. Недавно известный актер спас жизнь французу, который 11 часов провел в воде. Лео услышал сообщение о поисках мужчины в Карибском море и решил помочь — в нужном районе кроме его яхты не было ни одного судна. Оказалось, что француз был членом экипажа яхты Club Med: парень крепко выпил и случайно выпал за борт около Сен-Мартена.

Впрочем, не каждому на помощь придет голливудская звезда. А потому спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Это поняла путешественница из Новой Зеландии Кушила Стейн, когда в ноябре прошлого года ее унесло ветром в Эгейское море на надувной лодке. Весло потерялось, и пока лодка почти трое суток дрейфовала в открытом море, девушка сделала всё, чтобы выжить: завернулась в полиэтиленовые пакеты, пытаясь сохранить тепло; для привлечения внимания надела на голову красную сумку, а на борту лодке написала имя и контакты матери. Продержаться без пресной воды помогли леденцы: на тот момент, когда Кушилу обнаружили греческие спасатели, в сумке оставалась всего одна конфета.

Это еще что. В 2018 году индонезийца на плоту унесло в океан. 49 дней он питался рыбой и «отфильтрованной» через одежду морской водой. Спасли парня моряки проходящего сухогруза, хотя до них мимо прошло немало судов, но никто не реагировал на отчаянно махавшего зажженной лампой человека.

«В море выжить гораздо труднее. Шансы на то, что случайно проплывающее судно спасет путешественника, крайне малы. У людей, которые спаслись, это первое разочарование: рядом проплывали суда, но никто им не помог, — говорит Эдуард Халилов. — У судов маршрут, всё рассчитано по времени, и они не хотят ввязываться в какую-то историю. Опять же, если ты помог беженцу, то за это капитана корабля могут посадить в тюрьму».

И хотя у нас тема дрейфующих беженцев неактуальна, суда могут не заметить людей за бортом или не понять, что нужна помощь: «Какие приветливые туристы — машут. Помашем им в ответ». Так было с парой из Новороссийска, для которых простая рыбалка на резиновой лодке обернулась мукой на пять дней. Из одежды — купальник, плавки, шорты. Вся еда — пакет семечек, который вскоре ушел под воду (море штормило, лодку трижды переворачивало). Изнемогая от жажды, на четвертый день пара начала пить морскую воду. Ночью ребята промерзали до костей, а днем страдали от палящего солнца. Их спас Христос. Христос Константинидис — капитан греческого судна.

«Дышите носом, меньше разговаривайте, накрывайтесь мокрой одеждой, чтобы кожа не теряла влагу, — советует Эдуард Халилов, если все-таки не повезло оказаться в открытом море или океане. — Рыба вроде бы рядом, но нужны снасти, чтобы ее поймать, а летучая рыба есть не во всех морях и океанах. Ален Бомбар, французский путешественник, когда-то в одиночку переплыл на лодке Атлантический океан (это был 65-дневный добровольный эксперимент по выживанию. — «Известия»). Ночью, пока он спал, летучие рыбы падали к нему в лодку. Он ловил и ел рыбу, выпивал ее глаза (источник витаминов и жидкости. — «Известия»), в малых дозах пил соленую и собирал дождевую воду».

По словам эксперта, даже в моторной лодке на всякий случай всегда должны быть весла, а с собой — провиант и бутылка воды. Кто-то на берегу обязательно должен знать, что вы ушли в море.

«Отправляясь даже на небольшую прогулку, в лодку надо кинуть рюкзак или сумку с одеждой, аптечкой, в которой есть одеяло спасателя, похожее на фольгу, — советует Эдуард Халилов. — Такое одеяло спасает от солнца, холода, в него можно собрать атмосферные осадки. Это одна из самых важных штуковин, которая помогает и на необитаемых островах, и в море!»

Общества охотников: как жить и выжить

Этот материал изначально задумывался как интервью с очень интересным человеком. Ветераном войны, заслуженным работником охотничьего хозяйства РФ, почетным членом РОРС — Николаем Ивановичем Карабутом.

Николай Иванович возглавляет Екатеринбургское городское общество охотников и рыболовов вот уже 32 года.

Сам Николай Иванович смеется: «У меня два места работы — армия и общество». Большая часть его работы в обществе пришлась на годы так называемых преобразований.

Общаясь с Карабутом, егерями одного из хозяйств, членами общества, я понял, что формат интервью не раскрывает работу хозяйств в целом и личность Н.И. Карабута.

Представьте себе, до введения в действие охотничьего билета единого образца в ЕГООиР состояло 19 тысяч человек. Работали основные «атрибуты» общества: секции, ДТК, имелся стрелковый стенд.

С введением единого охотничьего билета число членов сократилось до 700 человек. Основная статья доходов — членские взносы — резко сократилась. Но ведь хозяйства остались. Пять хозяйств, 250 тысяч гектаров угодий, егеря, охотничьи базы, помещение правления. Появились новые проблемы, и не только экономического характера.

Ну возьмите хотя бы плату за гектар угодий — это 2,5 миллиона рублей нужно было заплатить, чтобы заключить охотхозяйственные соглашения.

Лихие головы предлагали Николаю Ивановичу подождать, когда закончатся сроки действия долгосрочных лицензий. Понимая, что игры с государством могут иметь весьма плачевный конец, от такого предложения отказались.

Только за последний год в Свердловской области в угодья общего пользования переведены более 20 хозяйств. А это дополнительная нагрузка на бюджет: надо охранять, организовывать охоту. До сих пор не выполнено распоряжение президента об увеличении численности инспекторского состава до трех человек на район.

Понятно, что сейчас у государства несколько другие приоритеты, не до проблем в охотничьем хозяйстве. В этой ситуации обществам охотников пришлось принимать достаточно непростые решения, чтобы выжить и продолжать жить дальше.

Правление общества совместно с первичными организациями пошли по другому пути — разделили хозяйства на охотничьи участки, закрепив их за первичками. Те инвестировали средства на оплату за гектар угодий, вкладывают средства в хозяйства, содержат технику, оплачивают ГСМ, семена, содержат общественных егерей.

Одноразово вкладывая определенную сумму, первичный коллектив получает в разы больше от льгот на охоту. Создали в каждом хозяйстве охотхозяйственные секции, которые организуют и контролируют выполнение плановых заданий общества, а также осуществляют контроль за освоением разрешений по добыче дичи.

Ведется скрупулезный подсчет всего, что вложено первичкой в биотехнию, содержание хозяйства. Правда, усмотрев в таком «закреплении» угодий за первичками субаренду, запрещенную законом, общество попытались привлечь к ответственности.

Пришлось в суде доказывать, что такая схема не является нарушением закона. Охотколлективы — не собственники и не арендаторы охотничьих участков. Главным охотпользователем является общество.

Средства, полученные в качестве инвестиционных взносов, идут на содержание егерей, оплату страховых взносов и налогов. Такая схема выгодна всем: охотникам, потому что имеют возможность результативно охотиться; охотколлективам, у которых отпала необходимость выпрашивать разрешения на добычу.

В хозяйствах сократились браконьерство и нарушения Правил охоты. Люди стали заинтересованы в увеличении численности дичи в угодьях.

Нет нужды нарушать закон, как в угодьях других пользователей или в угодьях общего пользования, где — получил разрешение на добычу в июне и до февраля болтается с ним в угодьях, мешая при этом другим охотникам. Охотничьи участки находятся под постоянным контролем самих охотников.

Привыкшие к вольнице в угодьях общего пользования отдельные охотнички пытаются также себя вести и в угодьях общества, считая, что можно делать, что хочется, охотиться, где угодно. А когда говорят: «Вы будете охотиться только там, где вам разрешено», — начинают жаловаться на нарушение их прав и свобод.

Один из моих однокурсников, когда его спрашивали, как удается поддерживать численность дичи на высоком уровне, всегда отвечал: «Работать надо!» В ЕГООиР работают.

Казалось бы, мелочь — аншлаги и карты-схемы охотничьих угодий — лишние расходы. Но Карабут убежден: как театр начинается с вешалки, так и хозяйство должно начинаться с карт-схем. Они — первая помощь охотнику.

По пути в одно из хозяйств мы проехали несколько хозяйств других пользователей, и почти нигде ни одного аншлага или карты-схемы! Я уже не говорю о кормовых полях. Каждое пронумеровано, везде чистота и порядок, нет гнилых остатков перепревших кормов, дружные всходы гороха и следы животных на каждом поле.

Читать еще:  Норная охота — как она есть

Растет численность дичи и, как результат, успешность охоты. Только в Зайковском хозяйстве в сезоне 2016 года из 100 кабанов, разрешенных к отстрелу, было отстреляно 100.

Неудивительно, что динамика численности основных видов за последние 10 лет выросла — по лосю в 2,5 раза; по кабану — в 4,4; по косуле — в 4,3; по зайцу — в 1,3; по боровой дичи — в 2,4 раза. Увеличились квоты на добычу, растет и сама добыча зверей и птиц. Люди тянутся в угодья общества.

На мой взгляд, охотничье хозяйство — это такой же субъект экономических отношений, как и любое промышленное производство. И не надо мешать людям работать. А опыт работы ЕГООиР требует изучения и внедрения в других хозяйствах. Только так можно увеличить поголовье диких животных и сократить случаи браконьерства.

Рассказы охотника. Как выжить в тайге в минус 45 градусов.

Шестое ноября, двадцать первый день промысла. Начал делить продукты.

Подступают усталость и апатия, уже хочется нормальных стен, электрического света и уюта. Радиоприемник молчит. Долбил, кипятил батарейки — бесполезно. НЗ только для фонарика. Вставляю, чтобы узнать погоду на следующий день. Плохо. Прав старовер дед Ефим Шмаков: «Тайга-то ой как силы из человека сосет!»

Стремишься попасть в самое сердце охоты, чтобы ощутить ее настоящесть, но наохотишься, хлебнешь мурцовки — и хочется в цивилизацию. А поживешь месяц-другой в городе — и опять тянет в лес. Что за натура?!

Ко времени выхода с сезонного промысла снега в лесу по колено, а на открытых местах — до середины бедра. Снег рыхлый, ходить можно, но преодолевать большие расстояния тяжело: каждый шаг — сопротивление, дополнительная, изматывающая однообразием нагрузка на мышцы ног. Таежный фитнес, одним словом.

Усталость копится и от плотной тайги. Это утомление аккомодации. Чтобы глаза отдохнули, подсознательно выбираешь проглядные места. Вот почему к концу сезона ноги сами поворачивают туда, где есть простор для глаза.

Завершение лесных дел — кропотливая работа по консервации остатков продуктов и боеприпасов, по размещению в зимовье и на деревьях скарба, накопившегося за время охот, чтобы не попортили мыши, весенняя вода и плесень. От медведя спасения нет. Если косолапый забредет, обязательно все расшвыряет, порвет, но это бывает редко. Пишется подробный список, чего сколько осталось, что в первую очередь нужно занести на следующий год, что передать с оказией и завезти как можно ближе к участку на вездеходе. Истина проста: каждый килограмм груза за плечами к концу дня превращается в два. Рюкзак с фигу, а прольешь семь потов.

В день выхода ранний подъем, еда от пуза, быстрые сборы. Пушнину, фонарик, запасные рукавицы и носки, банку сгущенки и топор — в рюкзак. Два свежих пулевых патрона — в стволы. Всё.

К окончанию одного из сезонов, на границе Красноярского края и Томской области, мороз стоял пятьдесят три градуса. В моем зимовье градусника не нашлось, о температуре узнал, добравшись до избушки соседа. Переход составлял около двадцати восьми километров.

Две собаки выходили со мной, обе сукотные. С усмешкой вспомнил рассказы небезызвестного писателя, в которых бравые американские парни в мороз под шестьдесят градусов «летали» на собачьих упряжках. Его книги больше в руки не беру.

Вышел рано, только начало светать. Мороз жуткий. Суконная куртка, свитер в три шерстяные нитки, рубашка промерзли; болели и слезились глаза. Двигаться быстро было невозможно — перехватывало дыхание. Выручал монтажный подшлемник, надетый на вязаную шапочку. Он закрывал большую часть лица и спасал от обморожения. Но постоянно вырастала борода куржака и смерзались ресницы.

Восемь с лишним километров промучился на голицах (широкие лыжи, не подбитые камусом. — В.М.), выколотых и загнутых заранее, пока одна лыжа не оказалась между валежинами и не переломилась. Прислонил обломки к дереву. Лыжи простояли все годы моих охот, только сыромятные ремни юксов (лыжные крепления сибирских охотников. — В.М.) съели мыши.

За ходьбой угас короткий зимний день. Взошла полная луна. Снег фосфоресцировал зелено-голубым светом. Изредка выстрелами бухали, трескаясь, деревья. Только это нарушало тишину замершего, как в фантастическом фильме, леса. Спустился в лог. От мороза и монотонной ходьбы состояние было полудремотное. Чуть в стороне увидел пень, похожий на вздыбленного медведя. Неожиданно сзади громко залаяли собаки. В мгновение направил стволы в сторону звука. Волосы на затылке зашевелились. Собаки приняли пень за зверя, чем меня несколько развеселили. Пожурил горе-медвежатниц, и мы гуськом двинулись дальше.

След соболя, будь он неладен! Сучонки, работавшие весь сезон в паре, были настолько азартны и профессиональны, что зверька загнали на пихтушку высотой три с половиной метра. Буровили снег, плыли с лаем и визгом, но загнали. В лунном свете, искрясь инеем, соболь был великолепен. Стрелять с такого расстояния из ружья — значит испортить шкурку наверняка. Отломал несколько нижних веток, обтоптал снег и ударил ногой по стволу. Вершина качнулась, соболь сорвался и угодил прямо в зубы собакам. Они схватили его и растянули в разные стороны. Порву-у-у-т! Расстегнул куртку и накрыл головы лаек полами, крикнул резко: «Брось!». Это самая эффективная команда в тайге. Собаки отпустили соболя и отскочили, потому что при непослушании всегда следовало физическое наказание. Соболь глотнул воздуха и вцепился через рукавицу в мякоть моей правой кисти, около мизинца. Хруст. Но боли не почувствовал. Сдавил зверьку грудную клетку, остановил сердце. Зубы разжал ножом. Прокус сквозной, а крови нет. Надо отогревать руки. Разжег небольшой костер.

Как вливается пульсирующая боль в пальцы! Выл, катаясь по снегу. Из ранок пошла кровь. Хорошо. Открыл банку сгущенки. От холода она стала густой, как вареная. Поел, на кусках коры дал собакам.

До зимовья соседа добрался к полуночи. Дыма из трубы нет. Следов нет. Дверь подперта. В избушке, похоже, давно никто не ночевал. Опытный охотник всегда оставляет либо в печке, либо около нее сухие дрова и бересту. Пальцы рук опять отказывались слушаться. Зубами стянул рукавицы и с горем пополам зажег спичку. Принес воды из ямки, заботливо укрытой на случай мороза. Дрова разгорелись, а я под стук капели свернулся калачиком на нарах и уснул.

Ледяные доски разоспаться не дали, но пальцы отошли, болело только место укуса. Чайник еще не остыл. Пил кружку за кружкой. До дрожи под ложечкой хотелось есть. В зимовье нашлись суповые пакетики, вкусные даже сухими. По пакетику насыпал собакам.

Был осколок зеркала. Посмотрелся у керосиновой лампы. Переносица, надбровья, спинка носа проморожены, вздулись, синюшно-бурого цвета. Растопил печку, набил ее сырняком. Принялся снимать шкурку с подтаявшего соболя.

На следующий день потеплело до минус тридцати. Приехал охотовед, привез продукты. Хозяина избушки все не было. Решили его дождаться и уже потом выезжать…

Паша, штатный охотник промхоза, сухощавый, высокий мужчина славянского типа, объявился поздно вечером. Весь заиндевевший, борода в сосульках, куржаке, глаз не видно. Опирался на сошку — самодельный костыль: подвернул ногу на путике. Оказалось, сегодня ему стукнуло тридцать семь лет. И так все кстати: и гости, и закуска, и выпивка, и кусок свежей лосятины. В зимовье было жарко натоплено, мы быстро сдернули с Паши промерзшую насквозь одежду. Налили, поздравили, пожелали удачи и хорошей охоты, но Паша попросил повременить: «Пусть нутро согреется». Закурил, не переставая сокрушаться, что тушу после таких морозов придется рубить со шкурой и частями оттаивать и обдирать в зимовье. Сегодня добытого лося только выпотрошил, забрал язык, печень, сердце и грудину. Одно хорошо — руки в утробе отогрел на славу.

Пес по кличке Сигнал, пришедший с охотником, просочился в избушку и залез под буржуйку. Запахло паленой шерстью. До хруста в позвонках чуть не свернув печку, вытащили кобеля за хвост. Паша крыл Сигнала на чем свет стоит и попутно рассказывал о причине своего гнева.

— Стреляю лося, а патроны на морозе осекаются один за другим. Ранил, а добрать нечем.

Добирал обухом топора. А этот тип сидит и смотрит со стороны, как я подкрадываюсь к лосю, вместо того чтобы отвлекать внимание раненого зверя.

Выпили и решили, что пес вел себя так от удивления: не видел ничего подобного за свою жизнь. И Паша простил его, оставив под нарами вместе с моими собаками.

Читать еще:  Охота на волков идет в одном из районов Забайкалья, где они стали хозяевами степи

На рассвете уложили в нарту рюкзаки, зачехленные ружья и только завели снегоход, как Сигнал выскочил из избушки, запрыгнул на сиденье, вцепился когтями в дерматин и тоскливо завыл. Перевод на человеческий язык был предельно ясен: «Домой, домой! Любыми путями, но только домой!» Штатник брал пса на сезон, надобности в нем уже не было, поэтому Сигнал поехал с нами. Моих собак затолкали в передок короба нарт. Хоть бы кто огрызнулся! Такие интеллигентные собачки — звука не издали.

Постоянные рывки и удары на неровностях буранницы. Снежная пыль с выхлопом бензина. По дороге догрузились мясом лося и пустыми канистрами. Комфорт закончился, пришлось остаток пути коченеть на задке короба, спиной к ветру, закутавшись в кусок брезента.

Вот и огни поселка, дом охотоведа. Жена и две маленькие дочки щебечут вокруг отца. По традиции нам натопили баню. На лавке стояла трехлитровая банка пенной браги и булка белого, свежеиспеченного на березовых дровах хлеба. А после этого сон праведника в прогретой до последней досточки бане.

Борьба за выживание: петербуржцы отправятся в тайгу за 100 млн рублей

Авантюристы из Северной столицы готовы лишиться всех удобств на девять месяцев, чтобы сорвать крупный куш.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Петербуржцы готовятся стать участниками сложного реалити-шоу: девять месяцев предстоит жить в лесу. Победитель получит 100 миллионов рублей. Быт смельчаков в экстремальных условиях покажут две тысячи камер. Сейчас идёт отборочный этап: в Интернете проходит голосование, после чего будут названы 120 лучших претендентов, а из них жюри уже отберёт 30 финалистов, которым предстоит показать навыки выживания и свой характер.

Нейле Габдуллахтовой 63 года, женщина на пенсии, однако тренируется она каждый день, потому что твёрдо решила: не хочет быть балластом на шоу.

— Занимаюсь каждый день, надо же попасть на это шоу, чтобы не быть там балластом. Я часто бегаю, потому что для участия в реалити-шоу нужна выносливость. Я решила поучаствовать, потому что мне скучно дома? Экстрим! Чтобы нервы пощекотать. Две тысячи камер, и у каждого человека будет по камере — будет интересно! — говорит Нейля. Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Также пенсионерка собирается пойти на курсы, чтобы постичь основы разведки и узнать секреты охотников.

— Я хочу пойти на какие-нибудь курсы. Возьму тетрадь и пойду в Геолого-разведывательное общество, спрошу, кто в тайге был, поспрашиваю советы, в общество охотников хочу сходить, скажу: «Ребята, подскажите, как что», хоть какую-то свою лепту внесу, — отмечает авантюристка.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Женщина надеется, что в лесу участники реалити будут поддерживать друг друга, а также помогать в быту «парни будут добывать, мы — заготавливать на зиму».

Однако, несмотря твёрдое намерение оказаться на шоу, Нейля всё ещё не решилась рассказать об этом своей маме.

— Я матери не сказала, маме 87. Я скажу: телевизор не включайте при ней, — делится участница.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Бригадир слесарей-электромонтажников Дмитрий Алтунин знает о выживании в экстремальных условиях не понаслышке: парень служил в спецназе и знает, что такое быть в лесу при больших минусовых температурах.

— Надо будет именно выживать, прожить надо будет девять месяцев. За плечами у меня в принципе уже есть такой опыт, так как я служил в спецназе ГРО. Я понимаю, что такое в минус 30 находиться, жить в лесу, — говорит Алтунин.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Парень отмечает, что его привлекла не призовая сумма, а само шоу — «что оно в себя будет включать, что там пройти надо будет, какие испытания ждут».

— Само выживание в тайге по добыче еды, воды, сам быт, который надо будет строить с нуля. Конечно, в одиночку там будет не выжить — это 100%, потому что холод пережить — это ещё не самое страшное, самое страшное — это когда, где ты будешь добывать еду, — делится Дмитрий.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

По словам петербуржца, его друзья, сёстры, братья поддерживают парня в его стремлении принять участие в шоу, однако вот мама категорически против. Сам же Дмитрий, если выиграет деньги, планирует потратить их на путешествия, а также заняться благотворительностью.

Фото: © L!FE/Александр Гальперин

Организатор реалити Евгений Пятковский уверен, что его шоу заинтересуются около тысячи желающих, сама же идея пришла к нему после того, как предприниматель посмотрел нашумевший зарубежный телесериал.

— Идея пришла около 10 лет назад, когда я посмотрел сериал Lost. Было всё это интересно перенести в тайгу, и 24 на семь. Призовой фонд — 100 миллионов рублей, участников будет как минимум 30, а желающих я уже ожидаю около тысячи, — говорит Пятковский.

Game2 Winter — реалити-шоу по выживанию в тайге. По условиям игры участники на девять месяцев отправятся в Томскую область. В самом начале они могут взять себе некоторое количество одежды, запасов, а дальше начинается выживание. Сейчас идёт предварительное голосование — отбор участников на проект.

Как выжить в тайге? Охотничьи избы на глухом таежном тракте

Пожалуй, это один из немногих сохранившихся старых почтовых трактов с остатками ямских станций, переоборудованных в охотничьи избушки. А всего 100 лет назад здесь существовало оживленное почтовое сообщение между отдаленными селами на двух великих северных реках Мезень и Печора.

Печорский тракт расположился немногим южнее северного полярного круга и представлял собой дорогу протяженностью в 230 километров, связав село Койнас на Мезени и Усть -Цильму на Печоре.

Ширина почтового тракта была 6 саженей, и на всем его протяжении располагалось 12 почтово-ямских станций, где менялись лошади и отдыхали ямщики.

А условия здесь и впрямь суровые — глухая тайга даже в XXI веке и на десятки километров вокруг среди многочисленных болот и северных рек ни одной живой души. Кроме редких охотников и еще более редких путешественников пару раз в год.

Спустя столетие от этих ямских станций осталось всего 5 избушек, переоборудованных под охотничьи домики, где уставший путник может согреться и перекусить.

Спустя годы, охотники возвели еще 5-7 избушек на тракте с таким расчетом, чтобы между ними было около 25-30 километров.

И хотя со временем, часть их них разрушилось, часть все-же оказалось вполне пригодной для использования в качестве временного пристанища.

Итак, если вы оказались в тайге, путешествуя пешком, на лыжах, на квадроцикле, мотоцикле или автомобиле, такие вот охотничьи избы могут серьезно облегчить вашу жизнь.

Обычно в таких избах есть пара лежанок, буржуйка, стол со скатертью, кое-где даже и шкуры зверя, минимальные кухонные принадлежности и иногда заготовленная вязанка дров.

Некоторые избы поддерживаются в очень хорошем состоянии и видно, что у них есть хозяин.

Здесь вы можете и перекусить, просушить одежду, да и просто отдохнуть. Расстояние в 25-30 километров между избами даже позволяет спланировать в них ночевки по тракту.

В избе Фоминской есть даже баня, генератор и русская печь. Небольшой запас крупы, сахара и соли, позволит набраться сил даже путешественнику, лишенному запасов еды.

Но и мы внесли свой посильный вклад в формирование стратегического запаса продовольствия в избушке, оставив немного консервов, патронов и макаронных изделий

Избы представляют собой обычные срубы, которые ставятся за один сезон и живут несколько десятков лет.

В правилах хорошего тона, после посещения избы — нарубить немного дров, убрать за собой мусор, оставить что-то из провианта, если есть возможность и максимально сохранить обстановку как до своего приезда.

Часть избушек была поставлена в 1970-е годы, когда в этом районе шла активная геологоразведка. Такое вот наследие прошлого.

А часть изб, как например, Нижнесульская и Косомская сохранились еще с царских времен, когда был построен тракт.

Правда они гораздо ближе к цивилизации от того и в запущенном состоянии, где грязь и мусор повсюду.

Большие, добротные и просторные избы в глухой тайге, с загонами для отдыха и кормления лошадей, с несколькими большими комнатами для отдыха. Как будто время застыло здесь больше столетия назад.

Вот такие вот интересные места все еще сохранились на бескрайних просторах нашей страны. История как она есть.

Надеюсь, статья была Вам интересна и полезна.

Если статья вам понравилась, делитесь в социальных сетях — этим вы поможете развитию канала. Спасибо!

Подписаться на канал можно здесь

Источники:

http://iz.ru/962873/elena-motrenko/zhizn-kak-chudo-kak-vyzhivaiut-v-ekstremalnykh-usloviiakh
http://www.ohotniki.ru/hunting/societys/societys/article/2017/10/10/649414-obschestva-ohotnikov-kak-zhit-i-vyizhit.html
http://pikabu.ru/story/rasskazyi_okhotnika_kak_vyizhit_v_tayge_v_minus_45_gradusov_4818335
http://life.ru/p/951654
http://zen.yandex.ru/media/id/5a32ecc2a936f4437490cbb8/5c25ad7a415aa500b0c90365

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector