1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Л.Н.Толстой – великий писатель и охотник

Л.Н.Толстой – великий писатель и охотник

Охотничий образ Л.Н.Толстого

(по записям современников)

Л. Н. Толстой, величайший русский писатель, был страстным охотником. Мемуарные записи многих его современников часто упоминают о Толстом-охотнике. В частности, мемуары ближайших родственников Толстого — его жены Софьи Андреевны и сыновей Сергея и Ильи Львовичей свидетельствуют о том, что Толстой особенно любил псовую охоту и охоту с легавой (по болоту и на осеннем пролете вальдшнепов), а также весеннюю — вальдшнепиную тягу.

Приводимая ниже систематическая подборка материалов об охотнике Толстом — за недостатком места далеко не полная — ставит своей задачей дать возможно более живой охотничий образ гениального писателя.
Материал расположен в хронологическом порядке, с подразделением на главы. Названия и обозначения источников взяты в скобки. Необходимые примечания даны в сносках к тексту.

«Снег только в овражках; грязь ужасная, тепло, ясно. Левочка вечером был на тяге, убил вальдшнепа. »
(1 апр. 1872 г.)

«Левочка ездил на охоту, затравил 5 зайцев; упал вместе с лошадью и слава Богу убил только руку, хотя на всем скаку через голову перелетел и у лошади подогнулась шея, так что она встать долго не могла. »
(3 окт. 1878 г.)

«Начались сборы на охоту, оседлали 7 лошадей, поехали с борзыми Левочка с Сережей — братом, Сережа — сын, Илюша, и двое людей. Вернулись наши охотники в седьмом часу, веселые и довольные, привезли 6 зайцев, которых нанизали на палку. »

«Но любимая наша охота была с борзыми в наездку. Какое это было счастье, когда утром лакей Сергей Петрович будил нас рано-рано, пред рассветом, со свечкой в руках! Мы вскакивали бодрые и счастливые, дрожа всем телом от утреннего озноба, наскоро одевались и выбегали в залу, где кипел самовар и уже ждал нас папа.

Иногда мама выходила в халате и надевала на нас лишние пары шерстяных чулок, фуфайки и варежки. «Левочка, ты в чем поедешь? — обращалась она к папа. — Смотри, нынче холодно, ветер. Опять в одном Кузминском * пальто? Поддень хоть что-нибудь, ну для меня, пожалуйста». Папа подпоясывает серое, короткое пальто и выходит.

* Это было любимое отцовское пальто. Когда-то оно было куплено у А. М. Кузминского. Оно было светло-серое и отличалось тем, что было впору каждому человеку.

Начинает светать, к дому подводят верховых лошадей, и мы садимся и едем к тому дому или на дворню, за собаками. Агафья Михайловна уже волнуется и ждет нас на крыльце. Несмотря на утренний холод, она ходит простоволосая, раздетая, в распахнутой черной кофте и костлявыми узловатыми руками выносит ошейники.
— Опять накормила? — строго спрашивает папа, глядя на вздутые животы собак.
— Ничего не кормила, по корочке хлеба только дала.
— А отчего же они облизываются?
— Вчерашней овсяночки немного оставалось.
— Ну вот, опять будем протравливать русаков, это невозможно с тобой. Что ты, назло мне это делаешь?
— Нельзя же, Лев Николаевич, целый день собаке не евши пробегать, право,— огрызается Агафья Михайловне и сердито идет надевать на собак ошейники.
— Этот на Крылатку, это на Султана, на Милку.

В углу, под одеялом, лежит дымчатый Туман, и когда к нему подходят, он махает хвостом и рычит.
Я глажу его по шелковистой, короткой шерсти, а он весь напруживается и рычит как-то ласково и шутливо.
— Тумашка, Тумашка.
Наконец, собаки собраны, некоторые на сворах, другие бегут так, и мы крупным шагом выезжаем через «Кислый Колодезь», мимо «Рощи» в поле.

Папа командует — «разравнивайся», указывает направление, и мы все рассыпаемся по жнивам и зеленям, посвистывая, вертясь по крутым, подветренным межам, прохлопывая арапниками кусты и зорко всматриваясь в каждую точку, в каждое пятнышко на земле.

Впереди что-то белеется. Начинаешь присматриваться, подбираешь поводья, осматриваешь сворку, не веришь своему счастью, что, наконец-то, наехал зайца. Подъезжаешь все ближе, ближе — всматриваешься — оказывается, что это не заяц, а лошадиный череп. Досадно! Оглядываешься на папа и на Сережу: «Видели ли они, что я принял эту кость за зайца?» Папа бодро сидит на своем английском седле с деревянными стременами и курит папиросу, а Сережа запутал сворку и никак не может ее выправить. «Нет, слава Богу, никто не видал, а то было бы стыдно». Едем дальше.

Мерный шаг лошади начинает закачивать, дремлется, становится скучно, и вдруг, обыкновенно в ту минуту, когда меньше всего этого ждешь, впереди тебя, шагах в двадцати, как из земли, выскакивает русак. Собаки увидели его раньше меня, рванулись и уже скачут. Начинаешь неистово орать «ату его, ату его» и, не помня себя, изо всех сил колотишь лошадь и летишь.

Собаки спеют, угонка, другая, молодые, азартные Султан и Милка проносятся, догоняют опять, опять проносятся и, наконец, старая мастерица Крылатка, скачущая всегда сбоку, улавливает момент,— бросок — и заяц беспомощно кричит, как ребенок, а собаки, впившись в него звездой, начинают растягивать его в разные стороны.

«Отрышь, отрышь». Мы подскакиваем, прикалываем зайца, раздаем собакам «пазанки», разрывая их по пальцам и бросая нашим любимцам, которые ловят их налету, и папа учит нас «торочить» русака в седло.

Едем дальше.
После травли стало веселей, подъезжаем к лучшим местам около «Ясенок», около «Ретинки». Русаки вскакивают чаще, у каждого из нас есть уже «торока», и мы начинаем мечтать о лисице. Лисицы попадаются редко.

Тогда, большей частью, отличается Тумашка, который стар и важен. Зайцы ему надоели и за ними скакать он не старается. Зато за лисицей он скачет изо всех сил и почти всегда ловит ее он.

Домой мы возвращаемся поздно, часто в темноте. Выторачиваем зайцев и раскладываем их в передней на полу. Мама спускается с лестницы с маленькими детьми и ворчит на то, что мы опять окровянили пол, но папа на нашей стороне, и мы на пол не обращаем внимания. «Что там какие-то пятна, когда мы затравили восемь русаков и одну лисицу!»

Один раз на охоте папа поссорился с Степой. Это было около «Ягодное», верстах в двадцати от дома. Степа ехал по редкому березняку. Из-под него выскочил русак, Степа спустил собак, и мы русака затравили. Подскакивает папа и начинает горячо упрекать Степу за то, что он травил в лесу. «Ведь эдак всея собак перебьешь о деревья, разве можно такие вещи делать!» Степа стал возражать, оба загорячились, наговорили друг другу колкостей и Степа, обидевшись, передал своих собак Сереже, а сам молча поехал домой.

Мы разравнялись по полю и поехали в другую сторону. Вдруг видим из-под Степы выскочил русак. Он прогнул, пришпорил лошадь, крикнул «ату его», хотел было поскакать, но, очевидно, вспомнив, что он с Левочкой в ссоре, сдержал свою лошадь (скаковая Фру-Фру) и, не оглядываясь, молча, тихим шагом поехал дальше. Русак повернул к нам, мы спустили собак и затравили его.

Когда заяц был второчен, папа вспомнил о Степе и ему стало совестно за свою резкость. «Ах, как нехорошо это вышло, ах, как неприятно,— говорил он, глядя на удаляющуюся в поле точку,— надо его догнать. Сережа, догони его и скажи, что я прошу его не сердиться и вернуться,— а что русака мы затравили!» — крикнул он вдогонку, когда Сережа, обрадованный за Степу, пришпорил лошадь и уже поскакал. Скоро Степа вернулся, и охоте продолжалась до вечера весело и без всяких других приключений».

«Еще интереснее были охоты «по пороше».
Волнения начинались еще с вечера. Утихнет ли погода? Перестанет ли за ночь падать снег? Не подымется ли метель? Рано утром мы, полуодетые, выбегали в залу и всматривались в горизонт. Если линия горизонта очерчена ясно, значит тихо и ехать можно; если горизонт сливается с небом,— значит, в поле замет, и ночные следы занесены.

Ждем папа, иногда решаемся послать его будить и, наконец, собираемся и едем. Эта охота особенно интересна тем, что по следу русака видишь всю его ночную жизнь. Видишь его след, когда он с вечера встал и голодный спешил на кормежку. Видишь, как он разрывал занесенные снегом зеленя, срывал попутные полынки, садился, играл и, наконец, наевшись и набегавшись, решительно повернул на дневную лежку.

Тут начинаются его хитрости. Он двоит, сметывает, опять двоит, или даже троит, опять сметывает, и, наконец, убедившись, что он достаточно напутал и скрыл след, он выкалывает себе под теплой, подветренной межой ямку и ложится.

Наехав на свежий след, надо поднять руку с арапником и таинственно, протяжно засвистеть. Тогда подъезжают остальные охотники, папа едет впереди по следу и разбирает его, а мы, затаив дыхание и волнуясь, крадемся сзади.
Один раз мы затравили по пороше в один день двенадцать русаков и двух лисиц»

«Несмотря на усталость, я любила эти поздние возвращения. Едешь себе бывало, покачиваясь в седле. В тороках висят зайцы. Впереди темно, над головой звездное небо. От усталости непреодолимо клонит ко сну. Закроешь глаза, и мерещатся зайцы, зеленя, полынки. А на душе так молодо, так хорошо! И мечта о будущем счастье сливается с настоящим.

* Автор этих воспоминаний Т. А. Кузминская (1846-1925). сестра жены Льва Николаевича, послужила в той или иной мере прототипом Наташи Ростовой в «Войне и мире».

— Таня, ты спишь? — окликает меня Лев Николаевич. — Не отставай!
Он боится, что я засну и упаду с лошади. Лев Николаевич едет впереди, моя лошадь постоянно отстает. Николка на своей лошаденке плетется сзади. Он и в темноте не остается спокойным, выкрикивая протяжным голосом:
— Генерал-фельдмаршал князь Барятинский!
Николка начитался про Барятинского, ему нравится это имя и он сам чувствует в себе воинственный дух. Или же, слыша у нас в доме пение тогдашнего модного романса «Скажите ей», Николка громким голосом запевал:
— Скажите ей. — и говорком продолжал: — что у меня портки худые.
Или: — Скажите ей. что меня пчелы искусали.
При этом я слышу в темноте добродушный смех Льва Николаевича».

«После обеда Л. Н., задумчиво смотря в окно, сказал:
— Сегодня погода как раз такая, в какую я, бывало, ходил на тягу.

Как видно из приведенных выписок, Л. Н. Толстой отдавался охоте с подлинной страстью, с настоящим восторгом. Будучи юным офицером, он неустанно бродил — или вместе со своим братом, Николаем Николаевичем, или в сопутствии дяди Ерошки (Епишки),— по древним кавказским горам, а поселившись после женитьбы в своей родовой Ясной Поляне (до половины 80-х годов), охотился уже непрерывно: весной на вальдшнепиной тяге, а осенью в «отъезжем поле».

Читать еще:  Почему закрывают охоту на птиц зимой?

Охотничьи скитания Л. Толстого по полям и лесам тихой Тульской губернии оставили неизгладимый, вечный след в русской литературе: каждый охотник, читая эти записи, вспомнит (и, надеемся, перечитает) замечательные охотничьи сцены, как, по свидетельству того же Горького, перечитывал В. И. Ленин картину псовой охоты в «Войне и мире».

В сущности, охотничья страсть волновала Льва Николаевича до глубокой старости: она скрытно таилась на дне его сердца, как пламенеюше-золотой уголь под дымчатой золой. Это доказывается многочисленными устными рассказами и записями мемуаристов.

Л.Н.Толстой – великий писатель и охотник

Природа – единственная книга, каждая страница которой полна глубокого содержания.

Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой родился 28 августа 1828 года в Ясной Поляне (ныне Щекинского района) Тульской области.

Отец Л.Н.Толстого – граф Николай Ильич Толстой – был замечательным человеком. Он участвовал в Отечественной войне 1812 года и вышел в отставку поручиком гвардии. «Он был человек прошлого века и имел. неуловимый характер рыцарства, предприимчивости, самоуверенности, любезности и разгула. Две главные страсти его в жизни были карты и женщины, он выиграл в продолжение своей жизни несколько миллионов и имел связи с бесчисленным числом женщин. »

Николай Ильич был удачлив, нравился всем без исключения, «знаток всех вещей, доставляющих удобства и наслаждения», «конек его был блестящие связи», «любил музыку, певал», играл на фортепьяно. Таковы воспоминания Л.Н.Толстого о своем отце (Повесть «Детство»). Но это не все. Николай Ильич был не просто охотником, а охотником, который удивлял грандиозностью своих охот всю Россию. В его имении была громадная псарня, где в основном содержались борзые и гончие собаки. Псарню обслуживали штатные дворовые люди во главе с доезжачим Туркой, который ездил на охоту «на голубой горбоносой лошади, в мохнатой шапке, с огромным рогом за плечами и ножом на поясе. По мрачной и свирепой наружности этого человека скорее можно было подумать, что он едет на смертный бой, чем на охоту». Вот таков был учитель у молодого Льва Николаевича в охотничьем деле.

«Вот послышались шаги папа на лестнице, выжлятник подогнал отрыскавших гончих, охотники с борзыми подозвали своих. Стремянной подвел лошадь к крыльцу, собаки своры папа бросились к нему. в бисерном ошейнике. весело выбежала Милка». Это выезд на охоту. Милка – любимая собака молодого Толстого.

Перед охотой и после охоты детей ждали деликатесы. На отдельной телеге был буфет. Там – мороженое, сладости, фрукты. И, конечно, чай. «Это был чай на чистом воздухе. пить чай в лесу на траве. считалось большим наслаждением».

А вот Лев Николаевич так описывает одну из охот с отцом: «Отозвалась в лесу первая гончая. Голос Турки громче и одушевленнее раздался по лесу; гончая взвизгивала, и голос ее слышался чаще и чаще, к нему присоединился другой, басистый голос, потом третий, четвертый. Голоса эти то замолкали, то перебивали друг друга. Звуки постепенно становились сильнее и непрерывнее и, наконец, слились в один звонкий, заливистый гул. Остров был голосистый, и гончие варили варом».

Отец доверяет мальчику – отправляет его с борзой на поляну, где есть заячий лаз. Лев сидит с Жираном и мечтает об удаче. «Вдруг Жиран завыл и рванулся с такой силой, что я чуть было не упал. На опушке леса перепрыгивал заяц. Кровь ударила мне в голову, и я все забыл. закричал что-то неистовым голосом, пустил собаку и бросился бежать. Из-за кустов показался Турка и, презрительно взглянув на меня, сказал только: «Эх, барин!» Мне было бы легче, ежели бы он меня, как зайца, повесил на седло».

Таким образом, Лев Николаевич еще в детстве получил хорошее охотничье образование.

Старший брат Льва Николаевича, Николай Николаевич, в этот период служил на Кавказе в станице Старогладковской, и Лев Николаевич в 1851 году отправился к нему. Что касается Николая Николаевича, то надо сказать, что он был хорошим офицером и заядлым охотником. Братья приобрели лошадей, собак и вволю охотились. В то время на Кавказе дичи было очень много. Николай Николаевич был не только влюблен в охоту, но он прекрасно писал об охоте. Ему суждена была недолгая жизнь – он умер от чахотки на 34-м году жизни.

Лев Николаевич провел на Кавказе два года. Он принимал участие в военных действиях против горцев (восстание Шамиля) сначала в качестве волонтера (добровольца), а потом – артиллерийского офицера.

За эти два года службы на Кавказе была написана повесть «Детство», опубликованная в журнале «Современник». Некрасов и Тургенев высоко оценили повесть и предугадали великое будущее Льва Николаевича как писателя.

В 1854 году Толстой переводится в Дунайскую армию, а с началом Крымской войны добровольно едет в Севастополь, где сражается на знаменитом четвертом бастионе.

Войны на Кавказе, в Крыму дали Льву Николаевичу огромный жизненный материал. К 1856 году были написаны «Набег«, «Рубка леса» и очерки о Севастополе.

В рассказе «Набег« главным героем показан капитан Хлопов. Это умный, честный, знающий свое дело офицер. Интересно высказывание Хлопова по вопросу о храбрости: «Храбрый тот, который ведет себя как следует». Неплохо бы некоторым нашим «храбрым» охотникам усвоить эту абсолютно справедливую истину.

Русское общество по достоинству оценило рассказы Толстого. Впервые война была изображена реально, как кровавая бойня, противная человеческой природе. Правда – вот главный девиз этих произведений. Этот девиз стал основным во всей дальнейшей творческой работе писателя.

В 1855 году Л.Толстой едет в Петербург. Здесь он сближается с сотрудниками журнала «Современник» – Некрасовым, Тургеневым, Гончаровым, Чернышевским. Начинаются годы творческих поисков, утверждение писательской позиции в среде профессионалов.

К 1863 году была закончена повесть «Казаки», где Толстой явно тяготеет к народной теме, воспевает чистых сердцем простых людей. Критерием правды социального поведения для Толстого становится природа и сознание человека, близкого природе, почти сливающегося с ней. В этот период Толстой отходит от «Современника». Он разочарован в светском и литературном кругах, неудовлетворен своим творчеством. Вызревает решение – оставить Петербург и обосноваться в деревне.

В рассказе «Охота пуще неволи» Лев Николаевич описывает случай, который произошел при охоте на медведя. Впечатление такое, что это произошло лично с ним: «Вскинул я ружье, выстрелил, – а уже он еще ближе. Вижу – не попал, пулю пронесло, а он. катит на меня. Приподнял он голову, прижал уши, осклабился и прямо ко мне. налетел на меня, сбил с ног в снег. слышу я – лежит на мне тяжелое. забирает он в пасть все лицо мое. Нос мой уже у него во рту, и чую я – жарко и кровью от него пахнет. Ну, думаю, – конец мой пришел.

Когда я поднялся, на снегу крови было, точно барана зарезали, и под глазами лохмотьями висело мясо, а сгоряча больно не было. Доктор зашил мне раны шелком, и через месяц они стали заживать».

В период с 1859 по 1862 год Л Толстой живет в Ясной Поляне, путешествует по Европе и России.

В 1862 году Лев Николаевич женится и ведет уединенную жизнь в своей усадьбе.

В годы крестьянской реформы Толстой выполняет обязанности мирового посредника и справедливо разрешает все тяжбы в пользу крестьян. В Ясной Поляне он открывает школу для крестьянских детей, глубоко изучает педагогическое дело в России и издает педагогический журнал «Ясная Поляна».

Охотничьи угодья в районе имения Ясная Поляна были богатыми. Лев Николаевич часто бывает на охоте со многими гостями-писателями. Он часто гостит у поэта Фета, где охотится вместе с ним и Тургеневым.

В 1865 году началась публикация романа Л.Н.Толстого «Война и мир». Это было уникальным явлением в русской литературе. Писатель отвечает на стремление общества понять ход исторического развития, роли народа в решающие периоды истории. Война 1812 года изображена в романе как всенародная борьба с врагом. Русские подняли «дубину народной войны». которая «гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие».

Главным героем в романе является сама жизнь, ее ход, радости и горе, победы и неудачи, рождение и смерть, любовь и ненависть, разочарование и успехи. В романе гениально описаны великолепные картины русской природы, охота великосветского общества в начале XIX века в поместье графа Ростова.

В охоте принимали участие шесть человек доезжачих и выжлятников, восемь борзятников, 54 гончих и более 40 борзых собак, а с «господскими сворами выехало в поле около 130 собак и 20 конных охотников».

«Каждая собака знала хозяина и кличку. Каждый охотник знал свое дело, место и назначение».

Ростов стоял с Караем, «известным тем, что он в одиночку бирал матерого волка». Старый Ростов, «по старинной привычке, выпил перед охотой серебряную чарку охотничьей запеканочки, закусил и запил полубутылкой своего любимого бордо». (Все по-нашему, только вот насчет бордо. )

Просмотрел граф волка. Ушел серый. Из кустов выскочил Данило. Увидел графа, «в глазах его сверкнула молния: «Ж. ! – крикнул он, грозясь арапником, – про. ли волка-то! Охотники!» Вот такую власть имел у графа его крепостной охотник. Возможно ли такое в наше время при охоте с высокопоставленными господами? Сомневаюсь.

Николай Ростов стоял на своем месте. «Несколько раз он обращался к богу с мольбой о том, чтобы волк вышел на него. «Ну, что тебе стоит, – говорил он богу, – сделать это для меня». Не правда ли, очень знакомо?

Волк вышел на него. «Это был старый зверь, с седой спиной и с наеденным красноватым брюхом.

– Улюлюлю, – шепотом проговорил Ростов. Карай встал, насторожив уши».

Николай скачет с собаками за волком. Милка догоняет его, но трусит, Любим хватает за гачи, но испуганно отпрыгивает. Волка догоняет Карай. «Караюшка! Отец. – плакал Николай». Карай мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину».

Когда Николай увидел волка, которого Карай держал за горло, то почувствовал, что это самая счастливая минута в его жизни.

Волк все же вырвался от Карая, но подскакал Данило и его «сострунили». «Когда его трогали, он, вздрагивая завязанными ногами, дико и вместе с тем просто смотрел на всех».

К 1876 году было закончено издание романа «Анна Каренина». В романе чувствуется тревога Толстого о том, что рушатся нравы, старина, ослабевают семейные узы, вырождается аристократия. В какой-то степени роман автобиографичен.

Читать еще:  Об охотничьих суевериях

В произведении «Исповедь» Толстой делает вывод, что вся его жизнь, связанная с высшими слоями общества, построена на ложных основах. Думы о жизни и неизбежной смерти приводят к усилению религиозных настроений. Он выступает с протестом против государства и казенной церкви, против привилегий своего класса. Толстой призывает людей объединиться идеями любви и всепрощения (непротивление злу насилием), нравственного усовершенствования личности.

В 80-е годы Толстой не пишет. Он работает физически, пашет, рубит дрова, шьет сапоги. Отказывается от употребления мяса. Он недоволен тем, что близкие ему люди не следуют его примеру.

Но кризис был преодолен, и в свет выходят его новые повести «Смерть Ивана Ивановича», «Крейцерова соната» и «Дьявол». Все эти повести посвящены чувственной любви, борьбе с плотью. В последующий период были написаны драма «Власть тьмы», притчи «Много ли человеку земли нужно», «Чем люди живы», «Свечка». Возникает так называемое толстовское учение, главными распространителями которого являются Чертков, Горбунов-Посадов. Они активно участвуют в помощи крестьянам голодающих губерний, протестуют против репрессий и произвола самодержавия, обращаются непосредственно к императорам Александру III и Николаю II.

В 1899 году выходит роман «Воскресение». Это обличительный роман против самодержавной власти, церкви, суда, привилегий дворянства, земельной собственности, денег, тюрем, проституции. Критика церкви стала причиной отлучения Л.Н.Толстого от православной церкви. Это произошло в 1901 году.

Происходит неизбежный разрыв со своей средой. Рассматривается вопрос ухода из семьи, в которой «стыдно» жить. В период революции 1905 года Л.Н.Толстой выступает против смертной казни (статья «Не могу молчать»).

Последние годы жизни Льва Николаевича прошли в жестоких душевных страданиях, в бесконечных ссорах со своей женой С.А.Толстой. Фактически это была борьба за наследство. Жена боролась за будущее материальное благополучие детей и свое собственное.

Тяготясь бытом своей жизни, жизни помещика, 28 октября Л.Н.Толстой тайно ушел из Ясной Поляны, по дороге простудился и скончался на станции Астапово от воспаления легких 7 ноября 1910 года.

Литератор и охотник Николай Николаевич Толстой

Редкой, благословенной натурой назвал поэт Афанасий Фет Николая Николаевича Толстого. Это он, старший брат Льва Николаевича Толстого, придумал а детстве сказку о всеобщем счастье и зеленой палочке, на которой написана тайна муравейных братьев. Не краю яснополянского оврага у дороги в Старом Заказе, где, говорил Николенька, зарыта зеленая палочка, Лев Толстой велел похоронить себя в память о любимом брате.

Он был удивительный мальчик и потом удивительный человек, писал Лев Николаевич. Тургенев говорил про него очень верно, что он не имел только тех недостатков, которые нужны для того, чтобы быть писателем. Он не имел главного нужного для этого недостатка: у него не было тщеславия, ему совершенно неинтересно было, что о нем думают люди. Качества же писателя, которые у него были, было прежде всего тонкое художественное чутье, крайнее чувство меры, добродушный, веселый юмор, необыкновенное, неистощимое воображение и правдивое, высоко нравственное мировоззрение, и все это без малейшего самодовольства.

Короткая жизнь, отсутствие писательского тщеславия и слабая жизненная активность, несмотря на большие литературно-художественные способности, не позволили до конца раскрыться таланту Н. Н. Толстого. Он вошел в отечественную литературу как автор одного произведения Охота на Кавказе.

Николай Николаевич Толстой родился 21 июня 1823 года . В 1839 году он стал студентом математического факультета Московского университета, затем перевелся на философский факультет Казанского университета. По окончании его поступил на военную службу. После экзамена в артиллерийском отделении военно-учебного комитета в начале 1846 года Н. Н. Толстого направляют на Кавказ в 20 артиллерийскую бригаду, местом стоянки которой была станица Старогладовская Кизлярского округа Терской области.

Как и в детстве, чтение в этот период жизни остается самым сильным увлечением Н. Н. Толстого. Другим страстным увлечением на Кавказе стала охота. Освоившись на новом месте, он пишет брату Льву: «Охота здесь прекрасная, я попробовал ее третьего дня… охота наша была очень хороша, поскольку это касается зайцев в большом количестве.»

В апреле 1851 года на Кавказ приезжает Лев Николаевич, который решил тоже поступить на военную службу. В Старогладовской братья завели борзых, купили лошадей, стали часто ходить и ездить на охоту. Расставшись на время, они сразу обменялись письмами. Николай Николаевич писал в ноябре 1851 года : «…Приехал ко мне Арсланхан, с тем, чтобы охотиться с ястребами: охота эта мне очень понравилась. Мы вместе отправились в Кизляр. Я взял с собой Уляшина и Катая. Дмитрий (слуга Н. Н. Толстого) говорит, что Катай гораздо лучше Позора; Позора подари мне, он мне будет очень нужен будущим летом… Князь взял с собой ястреба, и мы прекрасно поохотились. Погода стояла превосходная, зато теперь идет снег, и я сижу один на той же квартире, где и ты останавливался, и пишу тебе это длинное послание, этим ты обязан дурной погоде.»

Завтра возвращаюсь в Старогладовскую и начинаю охоту по пороше, если будет пороша… Охоте Николай Николаевич уделяет большое место во всех своих письмах к брату.

Хотя Н. Н. Толстой прослужил на Кавказе в общей сложности 12 лет, не раз участвовал в сражениях против горцев, был награжден за мужество и храбрость орденами св. Анны 4-й степени и св. Анны 3-й степени с бантом, большого рвения к военной службе никогда не проявлял. Все свободное время, все свои душевные и физические силы он отдавал охоте и сочинительству, к которому почувствовал необоримое влечение.

В начале 50-х годов Н. Н. Толстой начал работу над повестью Пластун (воспоминания пленного джигита о своей жизни и приключениях), дошедшей до нас в черновом варианте. Очевидно, тогда же он занялся Записками об охоте. В 1857 году Лев Толстой отнес эту рукопись Н. А. Некрасову в Современник. И. И. Панаев, один из организаторов журнала, сообщал И. С. Тургеневу, что Толстой доставил… драгоценную капитальную вещь своего брата Охота на Кавказе. Мы упивались, читая ее с Боткиным. Какая простота, грандиозность картин, какое величие природы чудо! Это сокровище будет во втором номере.

Н. А. Некрасов по достоинству оценил Охоту на Кавказе, поместив очерк на первом месте в журнале. 10 апреля 1857 года он писал из Рима И. С. Тургеневу: …Задача, которую он себе задал, он выполнил мастерски и, кроме того, обнаружил себя поэтом. Некогда писать, а то бы я указал в этой статье на несколько черт, до того поэтических и свежих, что ай-ай.

Выйдя в отставку в 1858 году, Н. Н. Толстой поселился в своем имении Никольском-Вяземском Чернского уезда Тульской губернии. В 15 верстах находилось Спасское И. С. Тургенева, близким соседом оказался поэт А. А. Фет. Вскоре все сблизились между собой. Когда в Новоселках у Фета гостили Николай Николаевич с Иваном Сергеевичем, всегда были шахматы, рассказы об охоте и охотах, читались романы.

Дружба между Н. Н. Толстым и И. С. Тургеневым, старыми знакомыми, крепла на основе общих интересов и сходстве во взглядах, на давнем страстном увлечении охотой и шахматной игрой. Николай Николаевич подолгу жил в Спасском, вместе помногу охотились. И. С. Тургенев писал Полине Виардо: Прелестный малый, ленивый, флегматичный, неразговорчивый и в то же время очень добрый, с очень нежным и тонким вкусом и чувствами, человек действительно своеобразный.

Зиму 1858 года Н. Н. Толстой провел в Москве, где близко сошелся с А. А. Фетом. Граф Николай Николаевич Толстой, бывавший у нас чуть ли не каждый вечер, вспоминал Афанасий Афанасьевич, приносил с собою нравственный интерес и оживление, которые трудно передать в немногих словах. В то время он ходил еще в своем артиллерийском сюртуке, и стоило взглянуть на его худые руки, большие, умные глаза и ввалившиеся щеки, чтобы убедиться, что неумолимая чахотка беспощадно вцепилась в грудь этого добродушно-насмешливого человека… все знакомые его любили… обожали… я впоследствии коротко знал Николая Толстого и бывал с ним в отъезжем поле на охоте.

К концу зимы 1860 года здоровье Н. Н. Толстого резко ухудшилось, и родные настояли, чтобы он отправился на лечение за границу. Но душа больного рвалась в родные привольные просторы, к дорогим сердцу друзьям и охотам. Охотничьи воспоминания скрашивали последние тяжелые месяцы жизни, и Николай Николаевич начал писать нечто вроде руководства к охоте с собаками. Две странички этого текста, вспоминал Лее Николаевич, брат прочитал ему за два дня до смерти.

Николай Николаевич Толстой скончался 20 сентября 1860 года в г. Гиере на юге Франции, где и похоронен на городском кладбище. Сохранились рукописи нескольких незавершенных произведений Н. Н. Толстого. Среди них два очерка, посвященных псовой охоте, и отрывочные записи о преданиях кавказского племени Абаэдехов. Очерки Весенние поля и Заяц, написанные предположительно в последний год жизни Н. Толстого, под общим названием Заметки об охоте впервые увидели свет в альманахе Охотничье сердце в 1927 году. Только в 1922 году вышла отдельным изданием Охота на Кавказе. А через 65 лет советские читатели получили новое собрание сочинений Н. Н. Толстого: в 1987 году Приокское книжное издательство в Туле выпустило сборник, в который вошли Охота на Кавказе, незавершенная повесть Пластун, очерки Весенние поля и Заяц.

Ждем ваших отзывов и комментариев, присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте!

портал охотничьего, спортивного и экстерьерного собаководства

СЕТТЕР — преданность, красота, стиль

АНГЛИЙСКИЙ СЕТТЕР

Порода формировалась в первой половине XIX столетия путем слияния различных по типу семей пегих и крапчатых сеттеров, разводившихся в Англии отдельными заводчиками. В России английские сеттеры появились в 70-х годах XIX столетия, главным образом из Англии.

ИРЛАНДСКИЙ СЕТТЕР

Ирландский сеттер был выведен в Ирландии как рабочая собака для охоты на дичь. Эта порода происходит от Ирландского Красно-Белого Сеттера и от неизвестной собаки сплошного красного окраса. В XVIII веке этот тип собак был легко узнаваем.

ГОРДОН

Это самый тяжелый среди сеттеров,
хорошо известный с 1860-х годов, но
обязанный популярностью четвертому
герцогу Гордону, разводившему черно-
подпалых сеттеров в своем замке в 20-х
годах XVIII столетия.

Лев Толстой и охота

Абу З. П.

Гениальный русский писатель Лев Николаевич Толстой придавал огромное значение спорту и физическому труду. Он занимался верховой ездой, охотой, гимнастикой, фехтованием, катался на коньках, велосипеде, совершал большие пешеходные прогулки, любил плавать, играл в шахматы, городки, теннис.

В этой статье мы будем говорить лишь об увлечении Толстого охотой.

Читать еще:  Боги и духи охотников Сибири и севера России

Увлечение охотой продолжалось у Толстого более 30 лет (с 1840 года и до начала 80-х годов). Первое время Толстого увлекала псовая охота, а потом и ружейная.

В семье Толстых охоте отводилось большое место. «Охота наравне с войной, — пишет Л. Н., — считалась наиболее подходящей формой проявления молодечества, а молодечество считалось одним из главных качеств, которое должно быть воспитано в мальчике».

Вспоминая в глубокой старости свое воспитание в семье, Л. Н. писал: «Мне в детстве внушено было всю энергию мою направлять на молодечество и охоту».

На охоте Толстой получал здоровую физическую усталость и хороший отдых от умственной работы. На охоте он забывал все неприятности и «горести жизни».

Л. Н. говорит: «Только охотник и земледелец могут чувствовать красоту природы».

Некоторые эпизоды из охотничьей жизни самого Толстого он вносил в свои произведения. Особенно яркие описания охоты имеются в «Войне и мире», «Анне Карениной» и «Казаках».

Толстым, кроме того, написан ряд самостоятельных охотничьих рассказов.

Толстой находил, что «на охоте, как и в походах, люди формируются, понимая под этим формированием, вероятно, развитие ловкости, быстроты, сообразительности и быстроты действий».

Привожу несколько выдержек из дневников и писем самого Толстого и писем к нему родных; из них видно, какое огромное место охота занимала в жизни Толстого.

«В декабре нашу батарею отвели к Симферополю, и там я прожил полтора месяца в удобном помещичьем доме, ездил в Симферополь танцевать и играть на фортепьянах с барышнями и охотиться на Чатырдаг с чиновниками за дикими козами».

«Я по целым дням хожу на охоту с легавой собакой».

В дневнике 17 октября 1865 года Толстой отмечает:

«Я истощаю силы охотой».

«Собаки в отличном порядке, щенята от Любки прелесть. Заграничная гончая еще не ощенилась».

«Затравили двух зайцев, затравили двух волков, трех лисиц, убили вальдшнепа» и т. д. и т. п.

Толстой заводил знакомство с известными охотниками, старался заимствовать у них опыт и приемы охоты. Знаменитые охотники у Льва Николаевича вызывали чувство особенного уважения и даже страха. В письме к жене, Софье Андреевне, Толстой так описывает приготовления к охоте в имении знаменитого помещика-охотника Киреевского: «Укладываются вино и провизия в огромный, подвезенный к дому фургон, собираются ружья, собаки, человек шесть охотников, из которых внушающий страх и уважение Костецкий, с которым Киреевский познакомил меня как с первым стрелком в мире».

Увлечение Толстого охотой было настолько сильным, что даже в годы работы над «Войной и миром» он не прекращал охоту, и, как видно из его слов, она сильно отвлекала его от литературной работы.

«Теперь поздняя осень; охота, отвлекающая меня, кончилась, и я много пишу и много вперед обдумываю будущих работ».

В 1883 году Толстой, хотя и редко, но все же охотился.

Так он писал в одном письме к Софье Андреевне:

«Ходил за вальдшнепами — убил двух».

«Убил вальдшнепа», — сказано в другом письме.

Считая, что охота благоприятно действует на организм человека, закаляет его, вырабатывает ряд жизненно необходимых навыков и таких важных качеств, как быстрота, выносливость, смелость, ориентировка в лесу, Толстой включил охоту как обязательную в общую систему воспитания своих сыновей.

Сергей Львович Толстой в своих воспоминаниях писал:

«С самого раннего детства мы увлекались охотой. Иногда папа стрелял недурно, хотя часто горячился и тогда пуделял отчаянно».

«Но любимая наша охота была с борзыми на наездку».

«Еще интереснее была охота “по пороше”. »

В дневнике Толстого встречаем:

«Вчера ездили с детьми на тягу в Заказ».

Вот несколько эпизодов из охоты, оставленных в своих воспоминаниях современниками.

«В год освобождения крестьян Лев Николаевич завел у себя яснополянскую школу, которая меня очень интересовала. Я стал часто посещать графа, а затем иногда осенью ездил с ним на охоту, в отъезжее поле. Чудесное время я проводил тогда. Кто бы узнал теперь в маститом философе лихого охотника, которому было нипочем перескакивать рвы, с которым приходилось полевать целыми днями». (Из воспоминаний Д. Оболенского.)

Оболенский приводит интересный случай из охоты на волков с гончими, происшедший с Толстым в 1856 году: «Мои, мои собаки взяли, я сам приму». Кажется, Кобылин отчасти обрадовался этому, потому что «принять» матерого волка не так-то легко, не всегда безопасно. Лев Николаевич, видимо желая джигитнуть, по-черкесски перекинулся через седло и хотел с лошади зарезать волка. Но это у него не вышло. Лошадь шарахнулась и отнесла Льва Николаевича в сторону, и, пока он справился с лошадью, а Кобылин собирался с духом, волк стряхнул собак, насевших на него, разметал их и был таков. Лев Николаевич вернулся мрачный».

Тридцатилетнее увлечение Толстого охотой не всегда оканчивалось для него благополучно. А. А. Фет рассказывает в своих воспоминаниях: «Вдруг выскочил русак. Лева кричит: “Ату его!” — и пускается во весь дух его травить. Машка, не привычная к охоте, ужасно быстрая в скаку, натыкается на очень узкую глубокую рытвину и падает. Лева падает с нее, ушибается, и рука его вывихнулась. Лева почти без памяти, с ужасной болью в руке остается на месте. Кое-как собрался с силами, встал и поплелся. В таком состоянии дошел до шоссе, там лег. Мужики его подняли и принесли домой».

Однажды, при охоте на медведицу, Толстой чуть не поплатился жизнью. Об этом он написал в своем рассказе «Охота пуще неволи».

В 1884 году Толстой делается убежденным вегетарианцем и окончательно бросает охоту. Лев Николаевич захотел себя проверить, освободился ли он от своих сорокалетних охотничьих привычек.

«Я хотел попробовать свое чувство охоты. Ездил искать по сорокалетней привычке, очень приятно. Но выскочил заяц, и я пожелал ему успеха».

На эту же тему в своих воспоминаниях о Толстом пишет и А. М. Горький:

«Был осенний хмурый день, моросил дождь, он, надев тяжелое драповое пальто и высокие кожаные ботинки — настоящие мокроступы, повел меня гулять в березовую рощу. Молодо прыгает через канавы, лужи, отряхает капли дождя с веток на голову себе, ласковой рукой любовно гладит сыроватые, атласные стволы березы. Вдруг под ноги подкатился заяц. Лев Николаевич подскочил, заершился весь, лицо вспыхнуло румянцем, и эдак старым зверобоем как гикнет. А потом взглянул на меня с невыразимой улыбкой и засмеялся умным человеческим смешком. Удивительно хорош был в эту минуту. »

Бросив охоту, Толстой до конца своих дней сохранял о ней воспоминания и прекрасно помнил все тонкости охотничьего дела.

Об этом убедительно говорит запись Д. П. Маковицкого: «Ездил и верхом. В Засеке услышали шум, крик, свист. Направились туда. Нашли цепь около пятидесяти солдат, которые делали облаву на лисиц. Лев Николаевич расспросил их и сказал мне: “Неумело делают; ничего у них не выйдет”».

Толстые в литературе: краткий путеводитель

Автор «Приключений Буратино» и «Хождений по мукам» – один человек? Исторические романы «Князь Серебряный» и «Петр Первый» не принадлежат перу одного писателя? Разбираемся в родственных связях Толстых и советуем, что почитать из нешкольной программы.

Все Толстые происходят от одного предка, построившего карьеру при Петре Великом и пострадавшего в череде дворцовых переворотов.

Широкой публике известны, как минимум, три Толстых. О них речь пойдет ниже. Свой след оставили и другие представители этого большого графского клана. Мы знаем о Федоре Ивановиче «Американце» Толстом, авантюристе, участнике кругосветных плаваний Крузенштерна и наполеоновских войн. Впрочем, его яркая жизнь достойна отдельного разговора. Были среди них художники, литераторы, критики.

Начнем, пожалуй, с главного представителя семейства.

Лев Николаевич Толстой (1828-1910)

Двоюродный племянник вышеупомянутого «Американца». Гений, корифей, титан. С ним точно нет никакой путаницы. Сейчас в разных странах проживают по меньшей мере 350 прямых потомков Льва Николаевича. И каждый год они встречаются в Ясной Поляне. Из нехрестоматийного к прочтению:

— «Декабристы» — неоконченный роман, зерно, из которого выросла величественная эпопея «Война и мир»;
— «Отец Сергий» и «Крейцерова соната» — горькие размышления о пороках общества и церкви.

Алексей Константинович Толстой (1817-1875)

Троюродный брат Льва Николаевича. Крайне разносторонний писатель. Из любопытных фактов: воспитывался вместе с будущим царем-«либералом» Александром II под руководством поэта Жуковского. Вместе с товарищами стоял за образом Козьмы Пруткова:

Алексей Толстой пересказал в стихах карамзиновскую историю России, сопровождая ее известным сатирическим куплетом:

«Земля наша богата, порядка в ней лишь нет».

И между тем он же автор знаменитых лирических строк:

«Колокольчики мои, цветики степные. » или «Средь шумного бала, случайно. ».

Алексей Константинович занимался противоречивой эпохой Ивана Грозного, поэтому советуем драматическую трилогию «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович» и «Царь Борис», а также роман «Князь Серебряный».

И, конечно, ответ голливудским вампирским сагам – фантастические «Упырь» и «Семья Вурдалака».

Алексей Николаевич Толстой (1883-1945)

Тоже граф, хотя титул многими оспаривался. Сегодня одни оправдывают творческий выбор Алексея Николаевича, ведь его жизнь пришлась на переломные вехи, а другие по модному обычаю – ругают. Попробовав хлеб бедного эмигранта, «красный граф» возвращается по совету Горького на родину и становится вторым, после Горького, писателем, а затем и первым. В «Хождениях по мукам» он протоколирует события Революции и Гражданской войны. По ходу текста герои да и симпатии автора кардинально меняют направление и переходят на сторону большевиков.

При этом он и «папа» воздушного Буратино, и один из столпов культа личности Сталина, и создатель «Аэлиты» и «Гиперболоида инженера Гарина», ставших классикой советской научной фантастики.

Анекдот в довлатовских «Наших»:

«И про Алексея Толстого она знала много любопытного. . Раз высокий и грузный Алексей Толстой шел по издательскому коридору. Навстречу бежала моя тетка. Худенькая и невысокая, она с разбегу ударилась Толстому головой в живот. – Ого! – сказал Толстой, потирая живот. – А если бы здесь находился глаз. »

Ах да, еще Толстой умудрялся быть знатным гедонистом.

В романе «Петр Первый» по случайному совпадению одобрялась жесткая реформаторская власть, обязанная быть такой ради светлого будущего. Книги Алексея Толстого, может быть, кроме «Хождений по мукам», хорошо знакомы со школьной скамьи.

«Князь Серебряный», «Петр Первый» или приторно романтическая «Наталья, боярская дочь» Карамзина с исторической подоплекой на первый взгляд очень похожи: в них есть обволакивающий и патриархальный дух допетровской России, сильная власть и строгие нравы. Но какие разные идеи они несут читателю.

Так и плеяда Толстых. Одна фамилия, но какие разные судьбы и книги.

Источники:

http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=1076
http://www.ohotniki.ru/editions/rog/article/2003/07/23/132667-lntolstoy-velikiy-pisatel-i-ohotnik.html
http://bighunting.ru/archives/2825
http://setter.dog/stati/1785-lev-tolstoj-i-ohota.html
http://zen.yandex.ru/media/id/5c012ad5b28dd900ab45f873/5c291d4dcffc6400aaecb4bc

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector